Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Мы слышали, как они заходили в соседние, открытые отсеки, как, в конце концов, обнаружили кого-то и орали над ним (или над ними) и как потом раздались чьи-то отчаянные крики, стремительный короткий топот быстрых ног и вдогонку вопль: «Хальт, хальт!..» – и как затем прозвучали несколько гулких, громом прокатившихся под бетонными сводами подвала выстрелов… Мгновения мертвой тишины, и снова послышались тяжелые шаги. Они все ближе, ближе и вдруг остановились возле нашей двери.

– Тут замок, – произнес нерешительно невидимый убийца. – Стоит ли его ломать?

– Наверное, ни к чему, – ответил второй. – Зачем портить хорошую вещь? Раз закрыто – значит там никого нет… Давай, пошли! Мы и так здорово задержались здесь.

– А вдруг… – Первый, словно что-то почувствовав, медлил. – Вдруг там кто-то тоже прячется из этих «восточников» или поляков, как и в том отсеке…

Именно в этот момент мне чуть не стало дурно – я словно внезапно прозрела – вдруг впервые заметила над дверью (почему не видела его раньше?) узкое, продолговатое оконце. Сейчас кто-то из гнусных убийц подтянет к двери один из разбросанных там повсюду ящиков, поднимется на него, и…

Но есть, есть же Бог на свете, и есть также замечательнейшая Матка Бозка! – к счастью, полицейских ищеек подобное озарение не посетило.

– Говорят тебе – там никого нет, – произнес второй, нетерпеливый голос. – Раз закрыто на замок – значит там пусто… Давай пошевеливайся, если не хочешь сам угодить в лапы русских!

Хвала тебе, Великий Боже, и да здравствует сверхзамечательная немецкая бережливость! Замок, бездушную и, по сути дела, дерьмовую вещицу, пожалели сегодня убийцы в полицейской форме, а он, сам того не ведая, спас ни много ни мало – одиннадцать человеческих жизней… Разве же это не чудо?

Итак, мы спасены.

8 марта

1945 года

Свершилось!..