Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Повернув с помощью Нади и Бригитты огромную тушу на бок, я, стараясь сдерживать дыхание, отмывала теплой водой с мылом с помощью мягкой волосяной щетки, а иногда и отскабливала шпателем засохшие, вонючие комья, затем смазывала вазелином покрасневшие, воспаленные, кое-где уже изъязвленные участки кожи. Швестер Ани сказала, что несколько стариков, в их числе и фрау Марта, были доставлены в госпиталь только прошлой ночью, и лишь один Господь Бог знает, где они до этого находились, ухаживал ли кто за ними?

Заменив грязное постельное белье и напялив не без труда на отмытую до блеска фрау свежую, своими размерами похожую на чехол матраца рубашку, я строго попеняла ей:

– Никогда больше не делайте этого! Иначе так и будете лежать грязная.

Сказала – и тут же пожалела о своем «грозном» тоне. Из глаз фрау Марты катились одна за другой частые мелкие слезинки.

Еще чего! В смятении я отдернула ладонь, похлопав по обширному, мягкому плечу, сказала почему-то на русско-немецком диалекте, точь-в-точь как разговаривает с немцами мама: «Ну ладно, ладно… Хватит вайнен.

Фрау Марта в моем «квонтингенте» не исключение. Кроме нее, тут еще две почти такие же «неподъемные» старухи – фрау Штер и фрау Шеффер, а также 45-летняя с тяжелым параличом рук и ног женщина – фрау Гизеле и два весьма пожилых господина – Герр Гроссман и Герр Зильберт.

Уже в первые часы выяснилось, что неподвижная фрау Гизеле является матерью Бригитты (так вот почему эта конопатая девчонка оказалась здесь, в госпитале). После кофе, когда выдалась свободная минутка и мы присели возле небольшой, напоминающей нашу «буржуйку» печки, Бригитта, заливаясь слезами и шумно шмыгая носом, рассказала печальную историю своей семьи.