Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Хозяин имения, где мы работали, хотел, чтобы мы следовали за ним на Запад, навстречу англо-американцам, но мы сбежали от него. Вы помогли нам скрыться, за это мы очень благодарны вам… Хочу дать вам совет, фрау Эмма, не бойтесь „красных“. Уверяю вас, они не сделают ничего плохого ни вам, ни вашему малышке, ни старой фрау Эльзе. Все эти разговоры о жестокости русских – злая пропаганда. Верьте нам, они не сделают никому из вас ничего плохого».

Не оглядываясь, мы быстро миновали улицу, осторожно заглянули за крайний дом, где вчера оставался наш тракторно-конный обоз.

Там никого и ничего уже не было. По-прежнему по дороге тянулся нескончаемый людской поток. Плакали дети, ржали лошади, лаяли собаки. Вздохнув с облегчением, мы радостно, но и не без тайной тревоги посмотрели друг на друга. Итак, свобода? Что она теперь принесет нам? Сумеем ли мы на этот раз воспользоваться ею? Мама широко осенила себя крестом. Потом перекрестила меня. Потом – дорогу на Восток. «Ну, пошли, что ли… С Богом!..»

И мы отправились – наперекор общему людскому потоку – на Восток.

Наверное, странное это все-таки было зрелище: движущаяся в одном направлении мощная человеческая лавина, и две женские фигуры, упрямо шагающие по обочине дороги в обратную сторону. Не скрою, нам было страшно – вдруг остановят, вдруг кого-то заинтересует наш необычный маршрут? Нас и правда несколько раз останавливали наиболее любопытные встречные. Одним из них оказался уже немолодой, суровый на вид немецкий офицер, сопровождавший колонну каких-то ужасно истощенных, оборванных людей. Вопрос задавался один – «Почему идете в обратном направлении?». Я вначале с дрожью в голосе, а затем довольно бойко (попривыкла!) повторяла уже известную здесь легенду о сдохшей лошади, сломанной телеге и дальних родственниках, – и любопытные, – уж не знаю, верили они или не верили, – отставали…

О-о… Кажется, скрипит замок в дверях. Кажется, все же наступил для нас желанный, так долгожданный «миттагессен»![62] Уже стремительно выстроилась очередь возле входа.

Звучат возбужденные голоса. Звенят в дрожащих от нетерпения руках кружки, банки, черепки. Ура! «Миттагессен» прибыл. Заканчиваю временно свою писанину и я. Если будет настроение – после обеда продолжу. А сейчас – туда, – в очередь, где уже толпятся рядом с оставившими на время свою невозмутимость «прынцами» и машут мне нетерпеливо руками мама, пан Тадеуш, Надька. «Миттагессен» прибыл! Ура!

12 февраля

Понедельник

Вчера не сумела продолжить свои записи.