Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Не было ли это каким-то необъяснимым, таинственным знаком Судьбы? Не о теперешнем ли, встреченном мною на чужбине, кудрявом английском военнопленном рассказывала мне, тогдашней голенастой, в косичках и в бантиках восьмикласснице, чужая сентиментальная песенка? Не его ли образ возникал тогда передо мной, не знающей еще ничего ни о грядущей страшной войне, ни о годах позорной неволи?

Но если разобраться здраво, никакой загадочности тут, конечно, нет и не может быть. Просто однажды в театре мы случайно услышали эту песню, и она из-за своей новизны понравилась всем.

Так вот. Спектакль «Таня» (не помню его автора), рассказывающий о светлой любви и дружбе, а также о человеческой подлости и коварстве, помню, произвел на всех огромное впечатление. Тогда мы не признавали никаких компромиссов, были единодушны в своих суждениях – беспощадно клеймили трусость и измену, восторгались верностью и благородством.

"Уж не знаю почему, только наш учитель пения, он же руководитель художественной самодеятельности, Константин Евстигнеевич, человек неулыбчивый и ужасно строгий, решив включить в репертуар школьного вечера «Песню о Джонни», поручил ее исполнение Ольге Пегуринен и мне. У Ольги был сильный, на мой взгляд, слишком сильный, даже мощный голос, а у меня обычный, обыкновенный. Правда, моя тетушка Ксения часто хвалила его, говорила, что, мол, и чистый (а какой же голос может быть грязным?), и что будто бы «от души идет».

Правда, пока мы репетировали под аккомпанемент рояля в опустевшем после занятий зале, – все шло хорошо, а вот на сцене… Впрочем, сначала я должна сказать хотя бы несколько слов об Ольге.