Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Сима на этот раз отказалась участвовать в нашей затее, и роль Старого Года – теперь мы решили назвать его Домовым – поручили Зое. Дядя Саша надел поверх своей куртки широкий Симин фланелевый халат, приладил себе «бюст», повязал голову косынкой, насурьмил брови и подкрасил щеки и превратился в довольно симпатичную «фрау». Остальные – я, Юзеф и Лешка – были в прежнем своем одеянии. По дороге обдумали, что будем говорить, с ходу все прорепетировали.

…У порога Степановой двери стоял Джонни, смотрел на дорогу.

– К вам пожаловал Новый Год со своей свитой, – неузнаваемым, «утробным» голосом сказал Юзеф и слегка подтолкнул меня вперед. – А это – он ткнул пальцем в сторону Зои – это хранитель и покровитель домашнего очага – Домовой. Еще к вам пришел «трубочист», – показал на Леонида, – что приносит всем богатство и счастье… А теперь я представляю вам непревзойденную угадывательницу человеческих судеб, знаменитую гадалку Мадам Брехун, и меня, ее первую и единственную помощницу.

И все повторилось, как было накануне, только, пожалуй, еще более оживленно и шумно. Вскочил заспанный Степан, прибежали Нина с Ольгой, пришли поляки, все англичане. Пока узнавали, отгадывали – кто? откуда? – было много смеха, шуток, предположений.

Кто-то из англичан принес бутылку самодельного яблочного вина, а вахман поставил на стол небольшую фляжку со шнапсом.

– Тост! – с улыбкой напомнил Томас. – Мы ждем от тебя тост, Новый Год.

Я подняла над головой сломленную мне Юзефом по дороге зеленую сосновую ветку, что должна была означать миртовую ветвь:

– За долгожданный мир, за то, чтобы все мы как можно скорей вернулись домой, встретились с родными и близкими. Но все это возможно только при Победе – при нашей общей Победе.