Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

– Хо-о… К этой кривляке? – У бедного Джона все замерло внутри, на какое-то мгновенье ему даже показалось, что сердце остановилось в груди. – А я… А я уже давно бросил ее, хотя она и плакала, и умоляла, чтобы я не делал этого. Ты, наверное, не знаешь – ведь мы с ней даже целовались.

– Не ври! За вранье получишь в морду! – побледнев, забыв джентльменские манеры, крикнул Гарри.

– А я и не вру. Спроси сам у нее, – миролюбиво посоветовал Джонни. – Кстати, где она ждет тебя?

– Где всегда.

– Ну… Ну, иди же. Чего ты медлишь? Передай ей привет от меня. – Джон уже придумал, как отомстить неверной своей подруге, и отлично играл свою роль. – О-о, какая красивая вещица, – восхищенно протянул он, словно впервые заметив в руке Гарри коробочку. – Что там внутри?

– Не твое дело! – буркнул сбитый с толку кузен и машинально отвел руку за спину.

– Ну, не хочешь – не показывай. Не надо. Съем я ее, что ли? Я же тебе сказал – мне уже давно все равно.

С безразличным видом Джон развязал розовую ленту, открыл крышку. В коробочке оказались аккуратно вырезанные из журналов цветные картинки, несколько блестящих разноцветных фантиков от конфет, обрывок красных бус и невзрачные помятые лепестки каких-то сухих цветов, от которых исходил слабый аромат не то жасмина, не то душистой герани.

– Вообще-то – не «ах», но для девчонки, пожалуй, сойдет, – поморщившись, сказал Джон и вдруг предложил с небывалой щедростью: – А хочешь, я дам тебе осколок цветного стеклышка? С виду он вроде бы некрасивый, а посмотришь сквозь него – все кругом розово-лиловое. Сейчас… Он у меня где-то здесь. Подвинь-ка сюда вон ту корзину со старыми игрушками.

И едва Гарри вступил за порог сарая, Джон тут же выскочил наружу, захлопнув за собой тяжелую, обитую железом дверь, навесил на щеколду замок.

"Он быстро направился в сад, где у них был небольшой пруд для поливки цветов, сняв башмаки и засучив до колен брюки, залез в воду.