Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Сзади раздался мамин приглушенный голос: «Возьми хоть хлеба да картошки, передай ему». Но я только махнула рукой: мол, некогда, опоздаю.

Мишу я увидала издалека. Он стоял в одиночестве на пустынной платформе – рукава короткого, с поднятым воротником пальто вздернуты, кепка, как у биндюжника, лихо заломлена. Возле ног – знакомый, с засаленными до блеска углами деревянный сундучок. Вдали раздался слабый свисток паровоза.

– Миша! – издали, запыхавшись, крикнула я ему. – Мишка…

Он удивленно обернулся, посмотрел, будто не узнавая, снова безразлично отвернул голову, но уже через секунду летел мне навстречу, оставив свой сундучок на прежнем месте.

– Мишка, за что он тебя? Куда ты теперь? Хоть дай знать о себе.

– Это не он меня, а я его, май-то, огрел лопатой по хребтине. Будет знать, как лапы распускать! А то, понимаешь, налетел – почему кони не вычищены, почему у Лизки холка натерта? Вот я ему, май-то, и врезал по его холке! Жаль только, что мало… Долго теперь будет помнить меня.

– Миша, послушай! Он позвонил в арбайтзамт. Там тебя поджидают. Смотри, будь настороже! Помнишь, как они Василия?

– Хрен с ними, со всеми. А вообще-то, полезут с дубинками – я им, май-то, не дамся! Ни за что!.. Вот этим чумаданчиком первому же в рыло запущу… А потом, ту, май-то, сразу подамся в бега.

– Мишка, не ерунди! Какие «бега»? Им ничего не стоит изувечить или даже убить. Ты же знаешь… Пожалуйста, не возникай и не мельтешись там.

"– Ладно. Не ной. Не буду… Жаль, май-то, я лопату не смог удержать – они вдвоем с Линдой вырвали ее у меня. А то бы…

Подбежала запыхавшаяся Нинка с двумя небольшими пакетами в руках. От одного из них поднимался едва заметный парок. Стала деловито пихать их в карманы Мишиного пальто: «Тут хлеб, а тут картошка. Еще горячая. Тетя Нюша велела – съешь в вагоне. Вот только соль не успела…»

Подошел поезд.