Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Кому она нужна – старуха…»), да не уверена – сумеет ли теперь дойти, не ткнется ли на полдороге? Уж очень стала слаба, часто голова кружится, мысли путаются…

Вера, с жалостью глядя на мать, сказала ласково:

– Не раскисай, мамулька! А ну-ка, подтянись – ать-два! Ведь ты у нас умница. Уже недолго осталось ждать.

И я в тон Вере подбодрила ее:

– Потерпите еще немного, тетя Дашенька. Может быть, от силы два-три месяца. До вашего Пскова мы поедем вместе.

На станции в Грозз-Кребсе, едва мы сошли с поезда, Вера удивленно толкнула меня в бок: «Смотри-ка, кто идет… Вот это встреча!»

По платформе, навстречу нам, не спеша шел Джонни.

– Хелло… Какая счастливая случайность! А я тут зашел… Зашел посмотреть расписание… Вы откуда?

– Из Мариенвердера. От женихов. – Вера громко захохотала. – Представляешь, Джонни, отправились на свиданье к своим женихам, а они не пришли. Обманули нас. – (Ну и болтушка же она!)

Джон, как и в прошлый раз, проводил нас до железнодорожного переезда, и опять я увидела в его глазах прежнее ожидание.

Все наши были дома. В комнате сидели также Павел Аристархович, два Ивана из «Шалмана» – Черный и Великий, Михаил от Бангера. Мы с Верой пообедали, и она отправилась к себе. А я, прибрав за собой посуду, решила, пока есть время, написать письма Зое и Маргарите, а затем, если позволят обстоятельства, пообщаться с тобой, дневник.

Но увы, обстоятельства не позволили. Вскоре заглянули к себе, в кладовку, за сигаретами Юзеф с Люцианом (Люциан – наш новый рабочий, поляк, 32 лет от роду – его привез вчера Шмидт с арбайтзамта взамен сбежавшего Вацлава), затем присели к столу, принялись рассказывать о том, как по приказанию пана Шмидта они ездили до обеда с Гельбом на дальнее пастбище ремонтировать прохудившееся ограждение, и как обнаружили вдруг пропажу двух взрослых телок, и как затем долго искали их по лесу, и как наконец нашли беглянок (страшно «занимательная» история!).

Потом, коротко стукнув в дверь, вошел Павел Аристархович. Удивленная, я поднялась ему навстречу.

– Сиди, сиди, – остановил он меня и добавил загадочно: – У меня к тебе конфиденциальный разговор. – Он сел на стул. – Я услышал сейчас о ваших недавних неприятностях. Обыск – плохой знак. И весьма тревожный. – Павел Аристархович внимательно смотрел на меня.