Проиграем?

Наконец, в одном из ящиков находит аптечный пакет.

– У меня больше ничего нет. Мог просто спросить, где они, я бы показала.

– Зачем ты их принимала? – не поднимая на меня взгляд, наконец произносит, сев рядом со мной на кровать.

– Не знаю. Мне было страшно. Я не спала неделю. Мне снился Стас и как меня голую бьют плетью на площади за то, что я с ним сделала. Я больше не буду. Я же не какая-нибудь зависимая.

– Однако, после того как я отобрал у тебя в прошлый раз таблетки, ты снова их купила.

– Что ты хочешь от меня сейчас услышать?

– Я хочу понять причины, почему ты продолжила их пить, зная, что этот урод жив.

– Я не знаю.

– Когда-то моя двоюродная сестра после того, как услышала, что понравившийся ей парень назвал ее за глаза толстой, она решила прикупить этих самых таблеточек. Ты, как будущий врач, должна знать, что они обладают анорексигенным эффектом. И ты знаешь, она похудела. Правда, потом сиганула с крыши. Но худой. В гробу она была очень худая. Это один из эффектов этих таблеток, вот такие суицидальные мысли.

Парадокс, да. Пьем от депрессии и впадаем в нее еще больше, – молчу, не зная, что сказать. – Это путь в никуда. Запомни это, Женя. В никуда.

– Я больше не буду.

– Это просто слова. Я уйду, а ты через десять минут спустишься в аптеку и купишь.

– Нет, – качаю головой.

– Этот урод жив. Он не тронет ни тебя, ни твою сестру. Если ты не спишь, есть относительно безопасные снотворные. Если у тебя дурное настроение, сделай так, как поступают миллионы женщин: съешь шоколадку, закуси сгущенкой, а после посмотри сопливую мелодраму непременно с хэппи ендом.

Дальше перечислять?

– Не надо.

Леша ничего не отвечает, вместо этого шумно выдыхает, проводя руками по волосам.

– Завтра на практику не приходи. Проведи день с сестрой, отдохни. Жду тебя во вторник. Я надеюсь на твое благоразумие.

Встал с кровати и, сухо попрощавшись, быстро вышел из квартиры.

***

Рабочая неделя прошла под неустанным контролем Зорина. Я понимала, что ему есть за что на меня злиться, но легче от этого не становилось.

Он как будто с цепи сорвался, придирался к каждой сделанной мной записи в историях болезни и любым действиям с больными. Спасибо, что при пациентах не позорил. Исключительно наедине. И ни одного хорошего слова и взгляда. В какой-то момент я подумала, что все. Он просто решил не иметь со мной никаких отношений. Но все изменилось в разгар пятницы.

– Я передумал с Финским заливом. Поедем завтра в другое место, на озеро.