Император Пограничья 8

Жнец попытался вскочить на свои многочисленные лапы, но изломанное тело оказалось неспособно на такие подвиги, да и я уже летел следом, подгоняемый Воздушным шагом.

Третий удар — вертикальный, сверху вниз.

Я взмыл вверх и обрушился вниз как метеорит. Поднятый над головой молот на мгновение закрыл солнце за своим массивным бойком. Вся масса моего тела, помноженная на силу падения и магическое усиление, сконцентрировалась в одной точке.

Удар пришёлся туда, где у Жнеца должна была быть голова. Звук… звука почти не было.

Только глухой, мясистый ХРУМ, с которым молот прошёл сквозь тварь и врезался в землю. Ударная волна подняла в воздух тонны земли и камней. Почва треснула кольцами, как от брошенного в воду камешка. В эпицентре образовался кратер два метра в диаметре, а Жнец… Жнец оказался вбит в землю по грудь, его верхняя часть просто схлопнулась под ударом.

Земля всё ещё дрожала, когда я выдернул молот из кратера. На это потребовалось усилие — навершие ушло в грунт на полметра.

— Думал, твоя сила что-то значит? — я поднял молот для следующего удара.

— Думал, ментальные фокусы тебя спасут?

Четвёртый удар — боковой, клювом.

Я использовал обратную сторону молота. Острие со свистом рассекло воздух и вошло в сочленение конечности Жнеца, как раскалённый нож в масло. Хруст ломающегося хитина смешался с влажным чавканьем разрываемой плоти. Конечность отлетела в сторону, крутясь в воздухе и обдавая всё вокруг фонтаном чёрной крови.

Жнец барахтался в яме, которую я для него создавал, вбивая всё глубже.

Его телекинез швырял в меня всё подряд, но я даже не замечал ударов — адреналин и боевая ярость сделали меня нечувствительным к боли.

Ненависть кипела во мне, требуя размазать врага по камням тонким слоем кровавого мяса. Воспоминания о павших товарищах из прошлой жизни смешивались с бешенством из-за гибели сегодняшних защитников. Каждый удар молота был местью — за бойцов, павших в Мещёрском капище, за тех, кто отдал сегодня свои жизни, и за всех, кого когда-либо забрали эти твари.

«Больше никогда! — клятва, данная столетия назад, жгла душу. — Ни одной потерянной крепости, ни одного обезлюдевшего города».

Пятый удар — финальный.

Я поднял молот в последний раз. Мышцы горели от напряжения, но я вложил в удар всё, что осталось. Боёк обрушился точно на трещину в броне, расширяя её. Звук ломающегося панциря напоминал треск падающего дерева. Осколки хитина толщиной с мою ладонь разлетелись во все стороны, обнажая пульсирующее нутро и багровое ядро.