Император Пограничья 8

— На восток! Помоги Ярославе с Жнецом!

Метаморф издал утробный рык и четырёхметровыми прыжками понёсся через внутренний двор острога. Солдаты шарахались в стороны при виде бегущего монстра.

Но даже отправляя подкрепления, я понимал — это всё часть плана. Враг растягивает наши силы, заставляет метаться от угрозы к угрозе. Настоящий удар придёт…

«С запада», — осенило меня. Западная стена сейчас самая слабозащищённая. Туда стянули меньше всего бойцов, потому что текущие атаки приходятся на иные секции острога

— Борис! — заорал я.

— Западную стену! Усилить западную стену!"

"Словно поняв, что его план разгадали, земля задрожала, и с запада хлынула тёмная волна. Тысячи Бездушных неслись к нашим укреплениям с той стороны. А впереди них…

Мой взгляд уловил ещё две массивные фигуры Жнецов, что шли в авангарде западной армии.

«Хорошо, — мрачно улыбнулся я. — У меня есть чем их встретить».

— Панкратов! Тащи особые гостинцы!

Глава 14

Трёхметровое чудовище мчалось к восточному бастиону, и каждый его шаг сотрясал землю.

Матвей Крестовский в своей боевой форме метаморфа пожирал расстояние четырёхметровыми прыжками, его множественные глаза отслеживали обстановку во всех спектрах одновременно. Костяная броня из подвижных пластин блестела в отсветах магического огня, а когти оставляли глубокие борозды в утоптанной земле.

Сбоку от него неслись бойцы «Северных Волков» — два десятка элитных воинов под командованием Ярославы Засекиной. Рыжеволосая аэромантка держала наготове свой эспадрон из Грозового булата, вокруг клинка уже начинали закручиваться первые воздушные потоки.

Её люди двигались чёткой группой, автоматическое оружие в руках, на лицах — холодная решимость профессионалов.

Впереди восточный бастион содрогался под градом ударов. Массивные брёвна двойного частокола трещали и ломались, земляная насыпь между ними взлетала в воздух фонтанами. Над крепостной стеной парили камни и обломки брёвен — Жнец телекинетической силой превращал их в снаряды, методично разрушая укрепления. Ещё несколько минут такого обстрела, и в стене образуется брешь достаточная для прорыва основных сил Бездушных.

Ярость закипала в груди Матвея, но он намеренно раздувал её, подкидывая в топку воспоминания о погибших товарищах. Андрей, повесившийся через три месяца после прошлого Гона… Павел, пустивший себе пулю в лоб в годовщину трагедии… Все те, кого он не смог спасти тогда, двадцать лет назад.

Ситуация выглядела безнадёжной — Древний со свитой против горстки защитников.