Их новогодний подарочек (СИ)

Могла в машине поведать, могла дома, но ты предпочла…загоняться о какой-то несусветной чуши вместо того, чтобы сказать своим мужчинам о реальной проблеме. Ты понимаешь, что лично я в шаге от того, чтобы натянуть ему глаз на сраку?

Натянуть глаз…Ох. Наехали почем зря на меня. Я может на эмоциях вообще о бывшем забыла?! А парни продолжали свою экзекуцию с особым остервенением.

Так нельзя, нельзя…Грудь налилась и неприятно терлась о ткань лифа, но и этот вопрос «младшенький» решил быстро, мгновенно…Поддев замочек двумя пальцами и освободив меня от неприятных оков.

—Я б его в принципе кастрировал только за то, что он к тебе прикасался. Тварь, — хрипло прошептал Данька, обводя указательным пальцем контур моей верхней губы и не сводя при этом с меня внимательного и взгляда. По телу прошлась дрожь трепета и острого желания. В его глазах открывалась целая вселенная, затопляя меня в ней.

Я приоткрыла рот и рвано втянула воздух, прикрывая глаза.

—Думаю, надо наказать тебя…— продолжил он нерадужно, продвигаясь указательным и средним пальцем к самому сокровенному. Я в это время вся извивалась на простынях и мяла их руками, цепляясь как за спасательный круг."

"—Да, надо, — подтвердил приговор Данька. Послышался резкий звук расстегиваемой ширинки, затем еще один. Я распахнула глаза, чтобы увидеть идеальную фигуру напротив себя: массивные руки с бугрящимися мышцами, широкий размах плеч и огненный, прожигающий взгляд, впечатывающийся в меня клеймом.

Подняв голову, я напоролась на еще одну скалистую махину, улыбающуюся по-доброму, мягко. И только взгляд не обещал мне милости, он заверял в наказании за незначительное преступление (как казалось мне).

Данька мягко придвинулся к моим губам, призывая принять его. А Демид, недолго думая, толкнулся в меня, вырывая из горла сдавленный стон удовольствия.

Насквозь прошивало от тянущих смазмирующих ощущений по всему телу, но я покорно это принимала, получая максимальный уровень наслаждения. Нервные окончания оголились и ударяли током в такт врывающимся в меня толчкам.

Глаза не хотели открываться, воздуха нещадно не хватало, но оставались оголенные чувства, искрящие без остановки. От каждого касания к телу, от огненных взглядов, направленных на меня.