Игры героев

– Но кто тогда создатель?

Ответил орк, уверенный в своей правоте:

– Праматерь, конечно.

Возражать ему я не стал. Само собой ничего не происходит, мыши не зарождаются в грязном белье, а мухи – в гнилых овощах. Впрочем, это не вопрос жизненной важности, отложим его на потом.

Мы вошли в помещение с рядом дверей, похожих на хромированные дверцы шкафов-купе.

– Карррточка у меня на шее, на шнурррке, – проговорил гнолл, он уверился, что мы не жаждем его крови, и приободрился – уши стояли торчком.

Сняв карточку, я провел ею по щели приемника – бокс разгерметизировался с легким вздохом.

Помещение напоминало каюту космического корабля или тюремную камеру: все стальное, включая стол и табурет, кровать в беспорядке, только на потолке начерчена пентаграмма. Сначала подумалось, что зашевелилось одеяло, но вскоре я понял, что это человек. Старик. В длинной, черной с проседью бороде застряли хлебные крошки – он не мог отряхнуться, рук ниже локтя у старика не было.

Завидя нас, узник подслеповато прищурился, сел, гордо вскинув голову и проговорил:

– Когда ж вы меня добьете?

Гнолл прижал уши и попятился к стенке.

– Это кто еще такой? – прогудел Хатбор, отодвигая нас и заглядывая в комнату.

Лицо старика вытянулось, челюсть отвисла. Я поспешил успокоить:

– Мы не желаем вам зла и пришли освободить всех пленников.

Старик просиял, всплеснул обрубками рук, скрытыми длинными рукавами рубахи наподобие смирительной, и проговорил с достоинством:

– Имя мое – Закрис. Доигрался шакалий сын! В сговор ступил с силами нездешними.

– Подлый колдун! – напустился на него Хатбор, выхватывая меч, но я остановил его. Старик продолжил:"

"– Не боюсь я смерти. – Он покрутил перед собой обрубками: – Нет у меня силы былой. Если и виновен перед вами, то сполна искупил вину страданием. Убейте меня, если считаете, что так правильно, все равно жизнь не мила. Но перед смертью позвольте увидеть солнце.

Орк спрятал меч и потупился – видимо, решил, что недостойно убивать безоружного, к тому же безрукого калеку.

– Что за вещь? – поинтересовался я.

– Тебе виднее.

Костюм вора? Имаджи с Бардом?

Дудочка! Конечно же, моя костяная дудка. Сняв ее, я приблизился к старику и разжал кулак. Закрис прищурился, причмокнул и мечтательно закатил глаза:

– В свое время я душу продал бы за эту вещь.