Игрушка для хищника

А она руками меня, блядь, за плечи хватает! Ну, — что с ней делать, а? Вынос мозга себе в собственный дом приволок! Вынос — по полной программе!

— Шшшшш, — шепчу в ухо, поднимая ближе. — Спи. Все с тобой будет хорошо. Никто не тронет.

Права Алька, — во всем права!

Грани, — она у каждого свои. И не перешагнуть их. Вот и мне — не нужно было перешагивать. Никогда такой херней не занимался, — и вот не нужно было. Я же ее теперь и сам не накажу и другим не вышвырну. И жалко же ее, — маленькая такая, беззащитная, льнет к груди моей, дурочка, пальчиками своими кукольными по ней скребет.

Сразу надо было Манизу отдавать, — не видишь и не знаешь, что там творится. Ярость бы только осталась, и не стояло бы лицо это, почти детское, и, кажется, такое невинное, перед глазами!

Я же, блядь, — просто не умею так, как с ней нужно! Не могу…

— Тихо, — снова шепчу на ухо, когда девчонка дергается в моих руках. — Сейчас простыни поменяем и спать будешь. Спокойно спать.

Провожу пальцами по щеке, — и успокаивается. Как будто слышит и понимает все.

А простыни — и правда насквозь мокрые.

Вот так и держу одной рукой, как идиот, а второй постель перестилаю. Да, блядь, вместо мести ты, Тигр, стал нянечкой. Охереть просто!

Укладываю и сижу над ней, пока дыхание не становится нормальным, пока вздрагивать и лепетать что-то не перестает. Говорю что-то, совсем тихо, по щеке рукой провожу, — она так становится почему-то спокойнее. И выхожу только, когда совсем затихает.

— Тигр? — телефон, брошенный на столе в гостиной, разрывается, и, кажется, уже давно.

— Да, Маниз.

— Ты мне, блядь, что устроил, а? В настоящую войну мне тут играть решил? Горячую точку решил устроить? Мы так не договаривались, дорогой ты мой! Слишком, блядь, уже дорогой по всем раскладам! Ты, блядь, вообще, останавливаться умеешь?

— Не умею, Маниз. Не парься. Это мой вопрос."

"— Решай тогда свой вопрос, — вздыхает. — Стрелка на пятом километре на выезде из города. Ко мне потом заедешь, если останется, кому ехать. А я пока в сторонке посмотрю, как ты решишь.

— Решу, Маниз. И заеду, — нажимаю на отбой, понимая, что поспать сегодня все-таки не подфартит.

А, может, уже и никогда, — усмехаюсь собственному отражению в наполированном столе.

Подождет Альбинос.

Принимаю, наконец, душ, снова хмыкая, увидев себя в зеркале.

Рэмбо, блядь, куча крови. Черный весь, в копоти и гари, с кровавыми потеками. Везде.

Хорошо, что Аля у нас не слабонервная. А то б две у меня сейчас с психологическим шоком свалились.