Игрушка для хищника

Самый мерзейший расклад, — когда внутри лада нет. Самый отвратный.

Ладно, — решаю наконец. Потом буду думать. Посмотрю, как все дальше сложится. А пока… Лечится пусть пока, заживает. Потом разберусь, по ходу дела. Посмотрим еще, как Альбинос себя поведет.

Тяжело выдохнул, качая головой, как после долгой тренировки, — никогда во мне еще не было этой мерзости, этого внутреннего раздрая. Но не время сейчас разбираться и копаться в себе, — нужно просто дать событиям течь своим чередом, — только тогда все станет на место.

Дернул головой, будто отгоняя от себя наваждение, и пошел к ней, в собственную спальню. Подумал бы когда-нибудь, что его отродье туда приведу? И снова злоба — яростная, неконтролируемая, и снова, — сжатые до хруста челюсти и кулаки.

— Ешь, — громыхнул на тумбочку возле нее тарелкой.

Смотрит, — затравленно, недоверчиво, испуганно, — и снова ярость отползает, уступая место жалости и желанию заботиться.

— Давай, — уже мягче, киваю на еду, поправив сползший на ее глаза локон.

Еще один затравленный взгляд, но хотя бы не дергается от меня, как будто я ее плеткой ударил. Уже что-то.

— Можно, я… — не договорила, только метнула взгляд на простынь.

— Нет. Не потому, чтобы оставалась голой, — хрен его знает, зачем я вообще что-то объясняю. Нет, — и все. — У тебя спина без кожи. Нельзя сейчас, чтобы к ней что-то прикасалось.

— Я только прикроюсь, — умоляюще, так жалобно, так несчастно.

— Ладно, — киваю, и отхожу в сторону. Чтобы не смущать, блядь! Я! Ее! В собственной спальне!

Смотрю со стороны, как резко дергается, заворачиваясь в простынь спереди, как жадно хватается за бутылку с водой и пьет быстрыми глотками, чуть не давясь, на спину ее эту, еще сильнее распухшую, — и снова чувствую себя последним конченным ублюдком.

— Не спеши так, — тихо говорю, чтобы страх ее унялся наконец. — А то опять вывернет.

Кивнув, она замирает и медленно тянется к куску мяса. Будто думает, что я сейчас выхвачу у нее из-под носа тарелку, просто подразнив и поиздевавшись.

— Ешь, Света, — вздыхаю, сам уже начиная дергаться от этого ее затравленного взгляда. Блядь, да не такое я уже чудовище, как она на меня реагирует! Даже с учетом всего, что с ней делал! Другой бы еще не так… И даже не за такое! — Я через минут двадцать вернусь.

Пусть хоть немного расслабится, а то еще от одного моего присутствия давиться будет.

— Давай, на живот ложись, — когда возвращаюсь, тарелка и бутылка из-под воды уже пустые.