Игрушка для хищника

А ведь у меня там, в нормальной жизни, которая кажется теперь невыносимо далекой, был парень…

Были первые цветы и первые свидания…

И я с таким волнением ждала того самого первого поцелуя!

И того, что последует за ним!

О, Боже!

Ничего теперь не будет, — понимаю, глядя в черные, страшные, совсем нечеловеческие глаза.

Не будет той, прежней жизни, в которой прошлое мне хотелось забыть, как страшный сон.

Будет теперь только этот вот кошмар, и он, мой мучитель, — до тех пор, пока не уничтожит, не растопчет, не растерзает окончательно, и…

И все.

Сверху на меня полетела пачка салфеток, и я тихо заскулила, обтирая лицо, чувствуя, как в горле все саднит так, будто меня там били кулаками изнутри.

— и он снова схватил меня за волосы и поволок к мешкам, сваленным в дальнем углу.

Бросил на них, и сам повалился рядом, снова тяжело задышав.

Неужели? Опять? Неееет! Волны паники ошпарили меня с новой силой.

Но вскоре раздался храп, и я поняла — он просто отрубился.

Видимо, сказалось ранение и усталость.

Проведя рукой по бедру, нащупала липкую кровь.

Она так и не перестала сочиться, и, возможно, ранение на самом деле довольно серьезное.

Есть ли у меня шанс, что он от него загнется? Или истечет кровью?

Наверное, нет. Такие, как он, должны разбираться в ранах, — и, значит, было бы это по-настоящему серьезно, он бы отправился за помощью, а не пришел бы меня насиловать.

Так что это, быть может, мой последний и единственный шанс!

Провела ногтями по израненному бедру, — такое прикосновение он должен ощутить, если спит не слишком крепко, — но нет, мой мучитель даже не дернулся, только коротко фыркнул сквозь сон — и захрапел снова.

Выдохнула, стараясь дышать совершенно бесшумно, и потянулась к его штанам.

Вот он, — заветный ключ от моей свободы!

Неужели так просто?

Даже губу закусила, чтобы не выкрикнуть от радости!

Но расслабляться нельзя, совершенно! Один неверный жест, — и кто знает, каким кошмаром все это закончится?

Осторожно, стараясь не издать ни единого шороха, я очень медленно начинаю отступать в двери, через каждый шаг оглядываясь на монстра.

Нет. Даже не шевелится. Может, и правда его серьезно подстрелили, и он вовсе не спит, а без сознания?

Но к таким, как он, — сожалений нет и быть не может! Так что, если он до смерти истечет тут кровью, — это не мое дело. Не мое, — и точка!

Проворачиваю судорожно дрожащими пальцами ключ, — все еще не веря, все еще ожидая подвоха.