Игра в кубики

– Для чего? Колбаски порезать при случае?

– Нет, но… мы недавно с Максимом по дороге домой аварию увидели, и вот тогда пригодилось – он сделал трахеотомию… разрезал горло, чтобы человек не задохнулся, – сбивчиво объяснила Вика, вспомнив пешехода.

– А что вы вскрывали этим скальпелем?

– Ничего, – не совсем уверенно произнесла Вика, потому что не могла воскресить в памяти эпизод, в котором бы она держала в руке этот скальпель.

– Тогда почему упаковка вскрыта?

– Но он ведь чистый…

– Вы могли его вытереть.

В любом случае, экспертиза покажет. А сейчас я задерживаю вас по подозрению в убийстве Максима Митина и граждан Пострельцевых – Дарьи, Валентина и Антона, – отчеканила следователь, и Вика почувствовала, как из-под ног уходит пол.

– Но я их даже не знаю!

– Чтобы убить, необязательно спросить паспортные данные.

– Я их не убивала, понимаете?! Не убивала! И Максима! Я его любила… – Вика снова заплакала.

– Накануне вы застали своего любовника в постели с другой женщиной, – произнесла вдруг следователь, и Вика вздрогнула.

 – Я понимаю, насколько это ударило вас по самолюбию, да и вообще – крайне неприятная ситуация, в курсе которой оказалась вся подстанция. Я вам по-женски сочувствую, Виктория Павловна, но это мотив. Вы назначили Митину свидание и убили его так, как убили до этого Пострельцевых. Просто у вас не было времени, чтобы сделать все аккуратно, как прежде, и вы надеялись, что дождем смоет хотя бы часть улик, да? К вам на квартиру поехали сотрудники с ордером на обыск, думаю, найдут что-то, имеющее отношение к произошедшему.

«Кроссовки, – с ужасом вспомнила Вика. – Грязные кроссовки в прихожей… если совпадет состав почвы – мне точно конец. Но я не убивала Макса! Я не могла!»

– Я не знаю никаких Пострельцевых… и никогда не знала… – и тут в памяти всплыл какой-то фрагмент диалога об убитой девушке.

Вика умолкла и начала лихорадочно вспоминать, где и с кем она об этом говорила. Память понемногу подбрасывала картинок – огороженная территория клубного дома, лифт, две квартиры в подъезде, дорого обставленные комнаты… мужчина со шрамом… женщина с сердечным приступом… но фамилию вспомнить она, как ни силилась, не могла, хотя очень старалась.

«Вот если бы мне показали карточку… я бы даже по адресу сориентировалась… диагноз помню, а ни имени, ни фамилии…»

– Что же мне делать теперь? – негромко спросила она, глядя заплаканными глазами в столешницу.

– Самое лучшее – признаться.