Игра в кубики

Но даже при этих условиях времени не хватает. Не помню, когда спал нормально.

– Пожалуемся друг другу на трудности? – сухо спросила Полина, которую мужское нытье всегда раздражало. – Я тоже нормально спала примерно месяц назад, когда отгул брала – и что? Не будем ловить убийцу, лучше отоспимся?

– Очень смешно, – буркнул Дергунов. – Версий-то, как я понимаю, никаких не появилось?

– Пока нет. Только о связи с заводом. Попытаюсь сегодня все-таки попасть в архив, не понимаю, почему дела засекречены."

"– Да все просто.

Кто-то из вышестоящих там явно замазан, вот и воспользовались бардаком, чтобы гриф «секретно» прилепить, – Дергунов обвел место преступления рассеянным взглядом. – И бабло, видно, там нехилое прокрутилось, раз даже теперь вырезают семьями.

– Выясните, какие родственники остались еще у Пострельцева, Митина и Никулина, – вдруг сказала Полина. – Он непременно найдет всех, я почему-то уверена.

– Ну, тогда Негрич не выпускайте, она дочь Никулина – вы ведь так говорили?

– Да.

Есть еще его сестра, тетка Негрич, она в больнице сейчас. Охрану бы.

– Там такая реанимация – мухи летают только со спецпропуском, – вмешался Зайченко.

– У тебя же там теща работает? – вспомнила почему-то Полина, и эксперт кивнул:

– Старшей сестрой. Я потому и говорю…

– Все равно надо охрану, хотя бы у входа в отделение. Когда в кардиологию переведут, будет полегче, там прямо у палаты и посадим, а пока надо хоть минимально обеспечить безопасность. Мне придется отпустить Негрич, никто не разрешит держать ее в СИЗО без предъявления обвинений.

В это время пришла спецмашина, и санитары стали упаковывать тело погибшей Митиной в мешок.

– В наш морг, – сказал Зайченко, – я через полчаса приеду.

– Кровь не забудьте, – напомнила Полина.

– Да, на флунитразепам, я помню. И ты, похоже, права, что Митина он убил спонтанно – там-то кровь чистая.

– Спонтанно, но не случайно, – протянула Полина, глядя на удаляющуюся машину с очередным телом. – Как-то они все связаны, как-то связаны, но чем именно, кроме завода? Такое впечатление, что все это – показательные казни.

Из фигурантов жив только Пострельцев, если бы он был мишенью – его бы и убрали, а так… как будто кто-то оставляет его в живых специально, чтобы мучился, понимая, что все эти смерти на его совести. Но кто?

Дома ее ждал совершенно неожиданный гость. По мужским голосам, доносившимся из кухни, Полина поняла, что Лев не один, и оказалось, что к ним заглянул Чумаченко.