Игра не для слабых: Дорога на юг

Сзади послышался сдавленный вздох удивления, в котором угадывались и нотки испуга. Увидела мою спину. Впрочем, служанка быстро пришла в себя и снова поинтересовалась.

— А помыться?

Предложение было соблазнительным, но мне вновь пришлось отказаться. А заодно кое-что ей разъяснить.

— Нет, благодарю, — покачал я головой, начав расстёгивать пояс, — И впредь такие вещи мне не предлагай. Особенно при посторонних. Поверь мне, это для твоего же блага. Целее будешь.

— Может тогда… — голос служанки сделался неуверенным.

Она замолчала на несколько мгновений, но затем всё-таки продолжила мысль, — Я Альсина позову? Это молоденький мальчик…"

"O tempora, o mores! (О времена, о нравы!) Если мужчина не пытается задрать юбку первой попавшейся навстречу миловидной мордашке, то, наверное, он педик и ему нужно предложить «мальчика». Жёваный крот, куда же катится этот мир? Такое чувство, что конец света уже наступил, просто его никто не заметил, поскольку чистилище не слишком то отличается от той жопы, в которой местные жили раньше.

— Нет, благодарю. Можешь идти, — ответил я не терпящим пререканий голосом. Объяснять ничего не хотелось. Да и не было смысла. В конце-концов их уровень нравственности — не моё собачье дело. Остатки бы собственной не растерять.

Девушка молча кивнула и скрылась за дверью, оставив меня наедине с мылом и ванной. Наконец-то. Слава разрабам, электронным богам, матрице, ключнику, синему кролику и кто тут ещё всем заправляет. Так, теперь плеснуть на камни, чтоб пар погуще пошёл и… Ох мать… Как же мне этого не хватало…

Отскабливался я долго и тщательно.

И даже не столько потому, что был грязный аки довольный жизнью свинтус — чтобы избавиться от пота и дорожной пыли хватило бы десятка минут, сколько ради самого процесса. Чёрт его знает, когда мне в следующий раз удастся полежать в полноценной купальне, так что надо ловить момент.

Цирюльник зашёл, когда я уже вылезал и заматывался полотенцем. Сухощавый, можно сказать даже тощий мужчина с острыми скулами, орлиным носом, и проседью уже проглядывавшей в густых бакенбардах.

Одет он был неброско. Кожаный передник, серая рубаха и тёмные штаны. Под мышкой — кожаный свёрток с инструментом. Бритвы, ножницы, щипчики и прочая дребедень, предназначение которой для меня оставалось неясным.

— Как будем брить? — цирюльник сразу решил перейти к делу. Мой полуголый вид его ни капли не смутил.

— Бороду оставить, но подстричь коротко.