Игра не для слабых: Дорога на юг

Лошадь раздражённо фыркала, водила носом и просто отказывалась идти дальше. Да и сам хозяин воза сидел, клюя носом, и не спешил подгонять животное. Тогда один из стражников легонько ткнул лошадь остриём пики. Та вскинулась, заржала, но всё же стронула телегу с места.

— Грёбаные выб**дки, — возничий сплюнул нам под ноги, — Из-за вас…

Договорить он не успел. Тот самый стражник, который ткнул пикой лошадь, со всего маха огрел его древком этой самой пики по хребту. Бедолага согнулся пополам, пытаясь удержать в груди остатки воздуха.

— Думай с кем говоришь, паскуда, — рявкнул на бедолагу командир патруля, — Перед тобой сир Генри отважный. Помазанный рыцарь и королевский посол. И не тебе, куску дерьма…"

"— Всё в порядке, капитан, — одёрнул солдата я, — Я бы тоже ругался, еслиб меня сдёрнули посреди ночи и выперли за городскую стену, просто потому, что в город прибыла какая-то важная шишка.

Затем молча поднял с земли головной убор и протянул его возничему.

— Держи, — бросил я, сунув в руки возничему шаперон. Немного помедлил и присовокупил к нему пару медных монет, — За доставленные неудобства. Как прибудете на другой двор, выпей там за наше здоровье и других угости.

— С… Спасибо добрый господин, — неуверенным голосом ответил торгаш. Немного помолчал с удивлением разглядывая монеты, а затем ссыпал их себе в кошелёк.

Для него, наверняка, это была не ахти какая сумма. Однако подобных поступок со стороны благородного в этих краях, похоже, был большой редкостью. Впрочем, как и везде. На севере знать тоже смотрела на всех прочих, как на говно. Разве что, сквозь зубы, могла общаться на равных с богатым купечеством. Просто потому, что ей приходилось учитывать их интересы.

— Благородно, но глупо, — бросил чиновник, подходя к нам, — Он же ни с кем не поделится.

— Это будет уже на его совести, — пожал плечами я, провожая взглядом последних постояльцев, как раз скрывавшихся за ближайшим поворотом. Они уже шли пешком, везя объёмистые баулы с добром на двух еле ползущих мулах. Было видно, что бедных скотинок нагрузили сверх всякой меры, так ещё и стегали плёткой, если те останавливались передохнуть.

— Тоже верно, — кивнул толстяк, — Я, если позволите, тоже пойду.