Идеальный мир для Лекаря #5

Но тут соглашусь, по деньгам куда выгоднее сидеть в своем замке и клепать однотипные целебные артефакты, чем ходить и с кем-то общаться. Разве что для таких, как я, это слишком скучно и нудно.

Ладно, нагулялся… Последний раз посмотрел на величественную внутреннюю стену замка, вздохнул, увидев «ворота», и отправился к строителю. А то он вот-вот должен очнуться, значит, стоит его проведать.

То же время

Гостевая комната в замке Булатовых

— Ох-х… — прохрипел Людвиг, открыв один глаз. На второй пока не хватило сил.

Первое, что он попытался найти взглядом — это стакан воды. Что странно, тот сразу нашелся, прямо около кровати. Стоял на тумбочке и только ждал, когда его выпьют. Но добраться до него оказалось не так уж и легко. Перекатившись по кровати, мужчина мобилизовал все свои силы, чтобы поднять руку и взяться за ёмкость с живительной влагой.

Трясущаяся рука, расплескивая содержимое стакана на простынь, медленно приблизилась ко рту, и Людвиг сделал первый глоток, чуть не завыв от блаженства.

Только сейчас он смог вспомнить, что вчера произошло. Некоторое время Людвиг сидел, пытаясь собраться с мыслями, но затем подскочил и стал шастать по комнате, держась за голову. Правда, в какой-то момент резко остановился и пощупал свои волосы. После чего резко рванул к зеркалу… и обомлел.

Он вспомнил, что заключил контракт с лекарем. Вспомнил, как построил стену вокруг его замка, и… И условия контракта он тоже вспомнил. Теперь же в зеркале был не тот коренастый, немного пухлый мужичок с залысиной на голове. А совсем другой человек. Правильные черты лица, и даже при низком росте, статная фигура. Но не это главное. А то, что теперь вместо проплешины на затылке у него были длинные густые, и черные, как смоль, волосы.

Это значит, что первый пункт контракта был выполнен лекарем, и отменить его уже нельзя.

Вот только, плохо ли это? Мужчина снова посмотрел в зеркало, покрутился, и довольно ухмыльнулся. Он понял, что в работе на этого человека нет ничего плохого. Да, он из другого мира, но Людвиг понимал, что в родном мире он давно никому не нужен. Нет там у людей чувства прекрасного, и никто его не понимает.