Идеально неподходящий

Тебя пришлось уговаривать и с тебя шоколадка, — Мелочь становится хитрее с каждым днем.

— Обойдёшься.

Больше ни одной сладости от меня не получит.

Воронова показывает мне язык и записывает голосовое Девятову об успешно выполненной миссии. Так и знал, что без него не обошлось.

Катарина еще раз косится на голубков и уходит, напоминая мне во сколько завтра смена начинается. Чёрт! Я думал завтра вечером к Соне с Лехой съездить, а теперь придётся циркулировать с подносом в руках. Лучше я найду желающего поработать, а сам поеду у своей Колючке!

Достаю телефон, чтобы позвонить Артику и вытащить его к нам, и вижу сообщение от Алессы.

Интересно.

Мы с мачехой общаемся на смеси ломаного итальянского и исковерканного русского, и я из её сообщения ни черта, кроме того, что вся семья куда-то собралась, не понял. Набираю отца.

— Привет, что у вас за кипиш?"

"— Привет. У нас Алина лучше любого кипиша. Она убедила Лессу, что срочно необходима большая семейная фотосессия, — страдальчески вздыхает.

 — И, если ты хочешь, чтобы тебя не исключили из состава семьи будь добр прилететь без задержек.

Что-то мама мелко плавает. Размах не тот. Она однажды художника пригласила её портрет на полстены написать. Несчастный мужик через три дня на люстру готов был залезть, настолько часто у мамы менялись пожелания. Портрет, кстати, получился зачётный и висит в её доме на самом видном месте.

— Когда?

— Мама позвонит, меня отстранили от подготовки, — даже не скрывает, что доволен.

— Провинился или твои идеи не оценили?

— Признали неликвидными, — делает жизненно важную поправку. — Сын, ты помнишь про своё обещание? — отец перешёл на деловой тон.

Такое чувство, что у всех, кому я обещания раздал, память резко обострилась.

— Не жениться не предупредив?

— И это тоже. Я про работу.

— Срок изменился?

Первого сентября первоклашки пойдут в школу и я следом потащусь на работу. Даже галстук нацеплю. Не удавиться бы им.

Торчать в офисе хренову гору часов так себе перспективка. Но как-никак сам выбрал будущее в банковской сфере. Отец, конечно, меня с четырнадцати лет в офис таскал, посвящал в азы и надеялся, что я пойду по его стопам, но выбор всегда оставался за мной. Я выбрал, но мчаться в рабство не спешу.

Не понимаю, если нет необходимости тащиться раньше, то какой резон мне напоминать?!

— Нет. Хорошо.

Потрепавшись еще немного, я сбрасываю.