Я злодейка в дораме

 — Пролаял монстр. — Выглядит как еда.

— Сгинь, пока я тебя не испепелила. — Она отправила огненный шар чудищу под лапы, и тот взвизгнув ускакал прочь, скрываясь за черными холмами.

— Оно… оно меня сожрать хотело? — голос от страха стал писклявым.

Линь Мяо закатила глаза будто я сморозила какую-то глупость, и пошла дальше, а мне же пришлось бежать. Больше отставать от нее не хотелось ни на шаг.

— И что? Все демоны такие? — В дорамах встречалось, что демоны не прочь перекусить как человеком, так и друг другом, ради того, чтобы прибавить духовных сил, но вот в «Тысяче слез…» я этого не помнила.

— Нет, конечно, не все демоны едят людей. — Усмехнулась Линь Мяо, а затем вдруг развернулась ко мне и щелкнула зубами перед моим носом. — Некоторые предпочитают пить их кровь.

Щелчок заставил меня подскочить на месте от испуга, даже за сердце схватилась. Демоница же на это расхохоталась.

— Ты ведь пошутила?

Линь Мяо не ответила, лишь пошла дальше.

— А почему нельзя было сразу у замка приземлиться? — спросила, пытаясь унять дрожь в руках.

— Слишком много вопросов, принцесса. — высокомерно осадила она.

«Ну погоди же ты!» — мысленно ответила, выжидая подходящий момент.

Он настал, когда мы оказались у ворот темного замка, я повернулась к Линь Мяо и сказала:

— Я знаю о том, что у тебя есть ребенок. Его заточил повелитель демонов, и я знаю, где находится артефакт, который был использован, — и лишь после этого я шагнула за порог."

"Если бы я сказала демонице это во время полета, она бы так или иначе вытрясла из меня правду.

Красивое лицо Линь Мяо вытянулось, когда до нее дошел смысл сказанных мною слов. Она протянула руку, будто желала схватить меня, но я уже стояла около замковой стражи — двух демонов в полтора человеческих роста, облаченных в доспехи.

Так что ошарашенное выражение быстро сменилось нервной улыбкой:

— Ваше Высочество Лю Луань, позвольте, провожу вас к Повелителю!

Стены замка тускло освещались факелами, ни картин, ни украшений. Разве что порой встречались уродливые статуи, но они, казалось, были больше для устрашения, чем для интерьера. В воздухе витал запах серы и тревоги.