Я знаю, на что ты смотришь

— Каким?

— Хорошим…

Искра, высеченная из моей каменной оболочки, падает на пол и воспламеняет комнату. Больше нет сил сдерживаться, нет сил говорить и что-то обсуждать. Мы вернемся к этому разговору, но сейчас важно другое. Она со мной. Живая. Улыбающаяся сквозь слезы волшебная ведьмочка, которая могла забить на меня болт и жить своей жизнью, но вернулась… Ко мне. Каждое ее движение кричит о том, как сильно она скучала. Но не сильнее, чем я.

Подхватываю Еву на руки и несу к столу, отодвигая ногой стул, что стоит на пути.

— И я все еще хороший? — рычу возле ее губ, забираясь руками под футболку.

— Самый лучший, — мурчит Ева, целуя меня, а ее пальчики уже сражаются с пряжкой ремня.

Нас захлестывает взаимное желание. Одежда на пол. Жадно вожу руками по любимому телу, чувствуя себя мальчишкой, который только дорвался до женщины и не знает, что с ней делать, кроме как просто желать.

— Я хочу тебя, Максим… Только тебя.

Она моя вернувшаяся опухоль, без которой я не могу жить в полной мере. Ампутация не помогла. Сейчас между нами нет года, нет расстояния, нет даже миллиметра воздуха.

Вхожу в нее, чувствуя острые ногти на своих плечах. Схватка с росомахой? Я готов. Это самая прекрасная злобная тварь, которой удается превращаться в милую кошечку и обратно, а еще мастерски балансировать на грани.

И я хочу узнать ее заново.

Хочу ее всю.

Хочу…

Быстрые ритмичные движения. Ее губы на моем лице рисуют нежностью, а голос кричит о приближении порочной черты, за которую мы падаем оба, через какое-то время, начисто лишившись сил.

— Я… Мы… — задыхается Ева.

— Сейчас закроем караоке и поедем домой, — отвечаю, так же тяжело дыша, и оставляю поцелуй на ее плече.

Она на вкус все еще как соленое море. В груди трясется от страха сердце, ведь к горлу подкатывают те самые слова, которые до этого момента не сулили мне ничего хорошего.

— Куда домой?

— К нам домой...

13

Ева

Не верю, что все происходящее — моя жизнь. Моя новая жизнь и новый шанс. Чувствую, как Максим медленно и ровно дышит мне в макушку, крепко прижимая к своей груди.

Он принял меня. После всего… Этот ангельский бармен не перестает меня удивлять, и именно он давал мне силы и мотивировал весь этот чертов год.