Я за Тобой

Дерин и Мирна ушли к себе домой, а я словно на заклание медленными шажочками шла к главному логову.

В холле суета всё продолжалась, двери открыть никто не догадался и стояла жуткая духота. Быстро прошмыгнув на кухню, я молча вытащила кусок мяса для Феликса (надо бы ему миску организовать) соорудила для себя бутерброд, налила в кружку отвара и покинула главный дом.

— Как насчёт пикника у Ибернийского океана? — поинтересовалась у собаки и получив согласие, направилась к берегу. Минут пятнадцать быстрого шага, и я у обрыва, высоты никогда не боялась и удобно устроившись на валуне, с наслаждением откусила от бутерброда.

Феликс тоже приступил к своему ужину. Пара минут и с большим куском мяса было покончено, крутанувшись вокруг меня, пёсик кинулся разгонять птиц, что так нахально кружили над нами или слишком близко расхаживали.

Понаблюдав за Феликсом, какое-то время, я вернулась к созерцанию океана. Любуясь им, приходит понимание, что океан – это всегда тайна, наполненная рёвом, звуками бесконечно бегущих волн.

Они играют с ветром, солнцем, каплями дождя, камушками на берегу, рыбами, морскими и небесными звёздами. Его бескрайности водяной стихии, восхищают и напоминают тебе, о том, что ты всего лишь песчинка во Вселенной.

Задумавшись я не сразу услышала шаги и только почувствовав сильный толчок в спину, обернулась, но было уже слишком поздно. Под шум разбивающихся о берег волн и истошный лай Феликса я полетела вниз, цепляясь за всё, что попадалась под руки… Странно, страх отсутствовал, была только злость.

Глава 10"

"Очнувшись, я настороженно прислушивалась к окружающим меня звукам. Но кроме рёва бушующего океана ничего не слышала. Осмотреться и понять, где я и как выбраться сил совершенно не было. И я не шевелилась, каждое незначительное движение причиняло безумную боль. Не знаю, сколько я пролежала так, мне казалось вечность, во рту пересохло, шум волн уже начал раздражать. А сверху на меня безучастно взирало суровое тёмно-серое небо.

— Куинн! — донёсся надо мной чуть сдавленный крик, как будто человек боялся услышать в ответ тишину.

Следом раздался отчаянный лай и на моё лицо посыпались мелкие камешки.

— Я здесь, — прохрипела, сомневаясь, что меня услышат, но нет, моё шипение уловили.

— Она здесь! Несите верёвку! Кахир придержи пса!

— Анрэй…, — просипела, увидев через несколько минут, склонённое надо мной лицо мужа, в его глазах застыла боль, сожаление и решимость. И было ещё много чего, но я благополучно отключилась.