Я все снесу, милый

Эта двойственность снесла последние преграды, удерживающие женскую сущность Зои.

Как же давно она не испытывала трепещущего чувства предвкушения! Когда тело начинает жить самостоятельно, превращаясь в ненасытного монстра, которому мало и мало, который требует все более откровенных и чувственных ласк! Зоя подалась навстречу поцелую, с готовностью приоткрыв рот и впуская жадный язык мрасса.

Они оба, задыхаясь, исследовали глубины друг друга. Их языки переплетались, ударялись, посылая нарастающие импульсы по всему телу.

Мало!

Зое было мало!

Она словно сошла с ума. Превратилась в дикую кошку. Не узнавала себя. Такую первобытную неконтролируемую страсть испытывала впервые. Захлебываясь от собственных стонов, срывающихся с губ, впивалась ногтями в спину мужчины, желая прижать его сильнее. Слиться с ним, стать частью чего-то бесшабашного, бесконтрольного.

Она не замечала, как царапает его.

Не замечала мужских содроганий.

Лишь слышала приглушенные, сдерживаемые стоны.

И чувствовала.

Чувствовала исходящий от него жар.

Чувствовала, с какой силой он сжимает ее.

Чувствовала член, удерживаемый плавками и бесстыдно стремящийся проникнуть в ее лоно, источающее влагу.

То, что творилось между ног, не поддавалось описанию. Горело. Требовало. Ждало. Умоляло.

И пульсировало.

Зоя, в своем сумасшедшем стремлении быть ближе, с жадностью устремилась вниз и сжала мужские ягодицы. Крупное тело мрасса содрогнулось. И он не оставил ее перемещение без ответа.

Бесстыдными властными движениями задрал чашечки бюстгальтера, высвобождая груди Зои на свободу.

Кожу, к которой прикасались губы Юлиана, пощипывало. Миллионы мельчайших частиц взрывались и посылали импульсы по всему телу, завладевая сущностью Зои. Она затрепетала. Да, так… Именно так…

Ей хотелось большего. Когда губы мужчины проделали с ней то же самое, что и она чуть ранее – обхватили сосок и потянули, она пискнула.

"Страсть, первобытная, дикая, неподвластная разуму, захватила Зою. И она, не сопротивляясь, рванулась ей навстречу. Приподняв бедра, продемонстрировала, что ей требуются не только поцелуи. Сама же, осмелев и презрев моральные устои, запустила руку в плавки Варшавского. Тот снова дернулся, но руку не отвел. И когда Зоя чуть сжала напрягшийся член, из горла мужчины вырвался протяжный стон.

А по телу Зои прошлась волна удовлетворения.