Отец лучшей подруги

Но обнять его не могу, постоянно промахиваюсь. Платон почему-то движется в два раза быстрее меня, а я чувствую себя, как горячая лава: медленная, густая и огнедышащая.

Желание никуда не делось. Так и бурлит в крови, разбуженное его действиями на парковке.

Мне так хочется сказать ему правду, признаться в сокровенных фантазиях. Нет, речь идет даже не о любви.

Я хочу признаться ему в том, что мне понравилось."

"Я в восторге от всего, что он делал со мной в том номере отеля, ведь остальные мужчины ему и в подметки не годятся.

Воображаемые фразы, когда я пытаюсь их озвучить, не выходят такими же изящными. Платон в ответ только усмехается, в последний раз окидывает меня взглядом на постели, где я, как мне кажется, лежу в очень соблазнительной позе, и уходит.

Опять уходит, оставляя меня одну.

Меня качает на волнах разочарования, обиды и жалости.

С трудом, но все-таки встаю.

Я так не могу. Он где-то рядом. Я чувствую.

Выхожу в темный коридор, и его спальню вижу сразу, дверь едва прикрыта. Если бы он не ждал меня в гости, то закрыл бы ее полностью, верно?

Крадусь тихо, как кошка на охоте. Широкая подтянутая спина Платона белеет на темных простынях.

Спит или только делает вид, что спит?

Поднимаю прохладный шелк и юркаю к нему.

Но без него оказалось холодно.

А теперь хорошо.

Кожа к коже. Рядом. Вместе.

Столько лет я мечтала дышать его воздухом, спать в одной с ним постели и просто быть рядом. И моя мечта исполнилась.

Сандаловый аромат, пропитавший его постельное белье, баюкает меня, и я наконец-то засыпаю.

Ночь, впрочем, длится недолго. Назойливый трезвон будильника прерывает мои фантазии о том, как будут звать нашего третьего с Платоном сына.

Тянусь к телефону, чтобы вырубить противный писк, который так близко ко мне, прямо под ухом, и в это же время еще одна рука тянется в ту же сторону. Но вместо будильника сжимает мою голую грудь.

Вырубив будильник, я с наслаждением возвращаюсь обратно к томительному сну, в котором уж точно не дам Платону спуску.