Отец лучшей подруги

Променяла бы я то, что у меня есть на шумные вечеринки после полуночи, на жизнь в городе, где нет такой собственной елки во дворе? Где нет тишины и снега уже даже не по колено, а куда больше?

Нет.

И пусть все складывается не так идеально, как я представляла. Но и не все так плохо, как мне казалось в больничной палате.

Хотя свет нам точно не помешает. Я тихо матерюсь, когда влетаю мизинцем в лестничную ступень, а весь остаток до спальни немного хромаю. Особенно если Юля с семьей все-таки приедет на праздники…

Тихо юркаю под одеяло, стараясь не разбудить Платона.

— Давай сюда свои ледышки… — шепчет он хрипло.

Прижимаюсь пальцами ног к его ногам. Вот теперь можно и поспать.

— Кто звонил?

— Юля… Позвала их елку украшать…

— Согласилась?

— Да. Тебе привет…

По его дыханию чувствую, что он еще не спит. Кто бы мне сказал, что когда-нибудь я буду в его постели передавать ему привет от собственной дочери… Я бы рассмеялась во весь голос, услышь я такое.

— Нужно обставить им комнату… — продолжаю. — И свет провести.

— Да брось, достаточно провести интернет. Если у них будут гаджеты, остальное они не заметят… Займешься?

Резко переворачиваюсь к нему лицом.

— Ты хочешь… Чтобы обустройством твоего дома занялась я?

Он только смотрит на меня. Как же бесит вот эта его способность — глядеть абсолютно непроницаемыми глазами.

Я тут за неделю себя уже извела, потому что непонятно, на каких правах я живу в этом доме.

Нет, конечно, дело не в признаниях… Но и в них тоже. Без очевидного признания чувств в его постели, в его доме я чувствую себя на птичьих правах. В квартире было легче, а тут… В доме все вопит о том, что ему нужен хозяин. И хозяйка тоже.

Успеваю только моргнуть, а он уже нависает сверху.

Но с привычкой все острые углы сглаживать сексом надо что-то делать… Потом.

— Вот ты дуреха… — только и говорит Платон.

— И все же… — успею выдохнуть я, когда его пальцы впиваются в мои бедра.

— Ни в чем себе не отказывай… — шепчет он в мои губы.