Отец лучшей подруги

— О, а я решила, ты уехала вместе с Юлей, Лея.

В ее голосе слышится металл. Она больше не смотрит на меня с тем искренним дружелюбием, как в траттории в нашу первую встречу. Я больше не безликая Юлина подружка.

Я соперница, потому что зашла на ее территорию, на которой она когда-то пыталась стать полноправной хозяйкой. И еще надеется ею стать.

— Мам, ты, кажется, хотела в туалет? — замечает Костя.

А вот и повод подняться в квартиру."

"В глазах Оксаны сгущаются тучи. Она разворачивается на пятках и бесшумно идет внутрь квартиры.

— Простите, я… — начинает Костя, но я его прерываю:

— Все в порядке, — может, у меня паранойя, но я не слышала, как хлопнула дверь уборной. Так что лучше ничего лишнего пока не говорить. — Как Егор? Утром ел?

Напряжение покидает Костю. Он с легкостью рассказывает, как крепко малыш спал, как немного заартачился с утра, но поел с аппетитом. Выходит, его нервы никак с сыном не связаны. Только с присутствием матери.

— Справишься до вечера сам? — спрашивает Платон. — Мне надо в офис съездить.

Сначала смотрю на Костю. Хотя, по большому счету, мужчины семейства Дмитриевых справились бы и без меня, но вдруг я все-таки могу быть чем-то полезна.

— Да, конечно, — отвечает Костя. — Я вообще думал, может Юлю сегодня вечером забрать домой?

— Нет, давай не будем  спешить, — качает головой Платон. — Эффект надо закрепить… Я про кормление из бутылочки вообще-то, не надо так на меня смотреть. Завтра днем все вместе за Юлей и поедем, тем более это воскресенье.

Согласно семейной традиции, воскресенье — пельменный день. Даже Юля разрешает себе съесть десять пельменей, приготовленных бабушкой. Костя соглашается.

— Ох, Лея, смотри, что я нашла в гостевой ванне, — с широкой улыбкой возвращается Оксана.

Оксана протягивает мне контейнер, который я так и не нашла с утра. Оно и понятно, почему. Я оставила его не в той ванной комнате.

— Не волнуйся, обе линзы внутри, я проверила.

Если бы взглядом можно было убить, я бы уже лежала мертвой.

— Нашла? Молодец, — чеканит Платон. — А теперь отнеси обратно.

Забываю, как дышать. Костя, игравший с сыном в «козу», тоже замирает.

Оксана, сузив глаза, стискивает контейнер.

— Расскажешь, как дошел до такой жизни, Платон?

— Очень просто. Когда зрение к вечеру стало садиться, записался к окулисту, прошел обследование и мне выписали рецепт на линзы. Поделиться контактом? Мы же с тобой не молодеем, Оксана.

В комнате воцаряется тишина.