Я тебя верну

Мирослава с первого дня покорила персонал больницы большими синими глазами и темными ресницами, а также повеселила ногтями длиной почти в сантиметр. Я так смеялась, что хоть у кого-то в моей семье завидный маникюр! С тех пор мы были неразлучны.

Если Данил попытается ее отнять в качестве мести... я не переживу этого. Кажется, невозможно любить так сильно, как я люблю свою дочь. Невозможно за кого-то бояться так, как я боялась, что навредила ей, сама того не желая. До опустошающей одури, до слепой истерики.

Поэтому ни реакция мамы с сестрой, ни даже пауза с Лёшей — ничто не смогло выбить меня из колеи.

Было грустно, но я отстранилась от тяжелых мыслей и устроила ребенку выходной! После чего мы в втроем с мамой поехали в аэропорт и полетели домой.

— Он бы все равно узнал, — произнесла я, когда мы сидели в летящем самолете.

Мира смотрела мультики у меня на руках, я думала о том, что по плану должна была в это время оставить дочку маме и пойти ночевать к Лёше. — Когда-нибудь. И Мира бы узнала. Однажды она начала бы спрашивать об отце, а это значит, что снова пришлось бы лгать.

Это сложно. Врать своим детям.

— Лёша больше не писал? — перевела мама тему.

— Нет. Мы... как-то холодно поговорили. Его можно понять, — тут же добавила я.

— Заиметь в родственники Миронова, — протянула мама. — Любой бы напрягся. Ты помнишь ту историю, когда Кулак чуть не поджег парней на заправке?

— Не называй его так. Это прозвище его отца, к Данилу оно не имеет отношения. И да, я заверила Лёшу, что хочу быть только с ним, но решать здесь, конечно, ему, — ответила я резковато.

— Он очень сильно ревнует к Данилу. Даже говорить о Миронове ему тяжело. — Устало потерла лицо. — Нам всем нужно время.

— Стоило сказать ему в воскресенье, после отпуска, а не до, — посетовала мама, и я рассмеялась. — Как думаешь, поводы у Лёши есть?

— Ревновать?

— Да.

— К Данилу? — уточнила на всякий случай. — Пф! Нет, разумеется. У нас общий ребенок, но и только. Мама, и впредь, давай больше не будем при Мире обсуждать Данила в таком ключе, называть Кулаком или еще как-то.

Мы не знаем и знать не можем, что было на той заправке. Я не верю, что Данил бы просто так, от скуки, решил кого-то облить бензином. Раз угрожал, значит, так было надо. Мира и без того боится.

— Хорошо, — быстро ответила мама. — Может, и к лучшему, что боится? Я тоже боюсь. Все думаю, как был бы хорошо, если бы он ни о чем не узнал.

— Мне не помешает немного поддержки, — напомнила я.

— Мы рядом. — Мама сжала мою руку.