Я тебя верну

— Добрый день, — здоровается Миронов коротко, исключительно вежливо. Сразу устанавливая новые правила игры.

— Добрый день, Данил Андреевич. Чем могу помочь? — мой голос звучит ровно."

"В прошлый раз он завуалированно обозвал меня эскортницей. В этот раз его взгляд совершенно спокойный. Данил не пытается унизить меня тем, что разглядывает. Может, дело в декорациях. Но хочется верить, что у него всё же сохранились остатки совести.

Мы смотрим друг на друга. Секунды тянутся. Сердце отбивает ритм.

Терпеть присутствие Миронова тяжело.

И еще мне немного страшно, потому что так не должно быть. Мы не виделись три года. Сама любовь живет три года, об этом даже книги пишут! Давным-давно пора простить друг друга. Поблагодарить за хорошее, улыбнуться и посмеяться над промахами, простить обиды. Давно должно было перегореть и даже остыть. Я хочу смотреть на него равнодушно, дышать ровно. Многие мои подруги дружат со своими бывшими. Я же... не понимаю, что происходит.

— Валентин Иванович у себя? — нарушает Данил короткое молчание.

Это замдекана.

— Должен скоро быть. — Я бросаю взгляд на часы. — Он обычно к десяти приезжает по понедельникам.

— Понятно. Плохо.

Его голос звучит отрывисто, требовательно, но не хамски. Как будто Данил куда-то спешит. Всегда. В одну из наших первых встреч Миронов шел по трассе в грязной одежде для рыбалки. Он был злой, уставший. В голову не могло прийти, что передо мной самый богатый человек в радиусе ста километров.

Сейчас бы я, конечно, не сомневалась в статусе стоящеего передо мной мужчины.

Будь он хоть в трениках. Вывод напрашивается сам собой: Данил изменился.

Из-за денег, власти, ответственности, возраста. Или еще чего-нибудь.

Мне следует вести себя нейтрально, не привлекать внимание. Он стал еще опаснее.

— Может быть, позвонить Валентину Ивановичу и сообщить о вас? В экстренных случаях мне разрешается.

— Если несложно.

Данил очерчивает глазами приемную. Стоит, не двигается. Я беру сотовый, подношу к уху. Слушаю гудки. Спину неприятно покалывает.

Как будто это я во всем виновата.

— Не берет. Подождете? Может быть... кофе? — спрашиваю, стараясь смягчить ситуацию.

Взгляд Миронова вновь обрушивается на меня. Я сглатываю. Он целовал мои колени, бёдра, мои ягодицы... Так много раз, что не сосчитать теперь. Сейчас он раздражен тем, что мое руководство в понедельник непонятно где носит. Потом, наверное, будет сидеть в кресле, а я принесу ему кофе, в очередной раз извинившись. И возможно, ему будет невкусно.