Я тебя верну

— Цыган, у которого брал, мамой поклялся, — отвечает Данил без тени улыбки.

Я прыскаю.

— А камень... Не знала, что фианиты бывают такими блестящими. Красиво.

— Бывают, конечно. Я взял средний, есть и посимпатичнее. Потом в интернете тебе покажу пару фоток. Полюбуешься хоть.

Вновь головой качаю. Достаю кольцо и надеваю на безымянный палец правой руки. Самое прекрасное украшение, что я видела в жизни.

Отстегиваю ремень безопасности и кидаюсь Данилу не шею. Обнимаю его крепко-крепко. Изо всех сил. Однажды он подарил мне машину.

— Я, наверное, тороплю события, — произносит Данил спокойно, не отрывая глаз от дороги. — Но я хочу, чтобы ты его всегда носила. Чтобы все знали: ты моя. И чтобы ты сама никогда об этом не забывала.

— Не могу даже вообразить, сколько оно стоит.

— Там ценник есть внутри.

Я смеюсь.

— Господи, мне достался самый грубый и пошлый колхозник из всех!

— Представляю, как тебе хочется исполнить свое обещание про минет, — говорит он тихо, чтобы спящая Мира не услышала.

Дочка у Данила леди, я помню. У Миры будут лучшее образование, лучший старт в жизни. Соответствующее окружение.

Не то что у меня. Простой сельской девчонки, при которой можно пошлить, которую можно увезти в гостиницу. И в которую он однажды влюбился без памяти раз и... я уверена, навсегда. Влюбился так, как умел. Мой хороший. Мой единственный.

У нашей дочки будет другая жизнь, и я этому рада. Но еще сильнее рада за себя саму. Потому что теперь знаю, как много любви и заботы скрывается за его неделикатными фразами.

— Даже не представляешь, как сильно хочется! — парирую я.

Запросто целую Данила в щеку, потом разламываю коробку и впиваюсь глазами в ценник. Слезы наворачиваются. Он просто псих!

— Капец, Даня. Ты такой дурак. Я была бы счастлива кольцу в десять раз дешевле! Ну куда столько денег-то?

— Я разные смотрел. Мне оно понравилось. Ну и все, даже из самого дальнего дома на хуторе, его точно заметят. Так ты это.

— Да, — отвечаю я и довольно улыбаюсь. Вновь обнимаю Данила крепко. Мой. Позволяю себе лизнуть его щеку. — Я выйду за тебя, как только стану свободной.

Данил удовлетворенно кивает.

— Пристегнись тогда.

Я его передразниваю, возвращаясь в свое кресло.

Он все такой же серьезный, сосредоточенный. Но краем глаза я улавливаю, что суровый кулацкий сын едва заметно улыбается.