Я тебя верну

Заманчиво, не спорю. И будь я свободной девушкой, наверное, согласилась бы. Мы встречаемся почти год, редко ссоримся. Он не агрессивный, добрый. Но у меня есть ребенок. Вдруг с Лёшей не сложится? Получится, с тем пожила, с этим пожила... И Миру за собой потаскала по квартирам.

Неприятная дрожь по телу пробегает. У меня много страхов, я боюсь повторить судьбу мамы. Наш отчим тайком приставал к Варе. Она стыдилась и молчала. Когда мы бежали из станицы, был скандал. Варвара всё высказала и маме, и Хоментовскому.

Через месяц мама собрала вещи и тоже приехала в город, сняла квартиру к нам поближе.

Его вообще веселит наша семья. Он называет нас фриками, но не в укор. С нами и правда нескучно.

Поиграв с детьми, Лёша уходит, а мы с Варей накрываем на стол и садимся ужинать. Болтаем обо всём на свете. В какой-то момент я говорю:

— Данила Миронова видела на днях, представляешь. — Сердце при этом болезненно сжимается.

Мира с аппетитом кушает рядом, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не бросить на нее взгляд.

Следом по коже облегчение прокатывается. Я хотела поделиться. Тяжело таскать так много эмоций в себе.

— Да? Где? — удивляется Варвара, приподнимая брови. — Ну улице, что ли?

Однажды сестра случайно видела Данила в Ростове, он выходил из банка. Она ехала в автобусе мимо, он ее не заметил. Варя рассказала мне как бы невзначай, я потом три ночи уснуть не могла. Данил в городе. Где-то совсем рядом... Это давно было, года полтора назад.

— Если бы. У Лёши дома. Миронов решает какие-то дела с Яшиным-старшим.

— Обалдеть! И как? Поздоровались?

— Он сделал вид, что не узнал меня

Варвара смотрит на Мирославу.

— Может, и к лучшему, что не узнал. Все помнят, каким психом был его отец. Кто-то ему сказал, что якобы жена гуляла. Ну сказал и сказал... Только старый Миронов так и не признал старшего сына. А здесь девочка чужая. Опасно вам видеться после того, что было. Я думаю, Кулак тебе не простит, что родила от другого.

Неприятно ежусь.

— Опасно, согласна. Лучше нам не общаться.

— Ты как сама?

— Не знаю, — качаю головой, а потом закрываю лицо ладонями, устало тру. — Всё, что с ним связано, очень болезненно. С первой секунды до последней. Как нерв оголенный: взгляд лишь бросишь — разрядом бьет. Мой первый мужчина.