Я тебя верну

Я выдыхаю.

Пусть нельзя, пусть плохо. Иначе не выжить. Не справиться.

Господи, пожалуйста, если это возможно, прости мне мое счастье. Прости мне любовь к этому мужчине! Прости, что я его обожаю. Что кайфую от всего, что он делает. Прости, что так сильно в нем нуждаюсь.

— Мама! Папа! — возмущается Мирослава, прерывая наш осторожный поцелуй. К такому она не привыкла.

Дочка быстро перелезает на наш диванчик и забирается посередине. Данил устраивает ее на своих коленях. Происходящее так просто и естественно.

Он, я и наш ребенок. Вместе. Еще вчера это казалось чем-то немыслимым.

Данил облизывает губы, я делаю то же самое. Наши глаза встречаются. Он совершенно серьезен.

— Хватит целоваться! — командует дочь.

Мы оба обнимаем улыбающуюся Миру. А потом тянемся и касаемся щеками. Замираем. Хорошо.

— Я думал, что сойду с ума сегодня.

Его низкий голос обволакивает.

А смысл слов ранит. Я чувствую, как ему больно. Всегда равнодушный, непробиваемый. Всегда уверенный в себе.

Сейчас ему больно.

— Я пойду за тобой куда угодно, — торопливо говорю Данилу на ухо,, как он напрягается при этом. — То, что я сделала сегодня — это не каприз. Это потому, что позвал ты. Именно ты. Я сделаю всё, что скажешь. Всегда буду рядом, но только если буду знать, что любишь. Любишь по-настоящему. Для меня это важно. Что я для тебя номер один. На меньшее не согласна. Я до одури тебя ревную. В твоем случае я не готова на компромиссы. Ты нужен мне весь.

Хочу добавить, что я не Злата и как у него с ней, у нас не будет точно.

Что на ее месте я бы психовала, рыдала и волосы на себе рвала. На ее месте я бы задыхалась от одной мысли, что он не хочет со мной детей. Медленно умирала бы! А у нее есть что? Надежда? Нет, она его не любит. Не любит даже на десять процентов так, как я.

— Всегда номер один, — отвечает Данил. — Иначе не было.

Я снова закрываю глаза, прижимаясь к нему.

Вдыхаю аромат его туалетной воды. Вдыхаю его запах. Пропитываюсь его близостью.

Чуть поворачиваю голову и веду губами по коже. Быстро целую много-много раз, словно передо мной мираж, который может исчезнуть. Мира тоже чмокает Данила, в другую щеку.

Мы с ней смеемся. Данил улыбается и качает головой.

— Мирок, еда остывает, — напоминает, придвигая поближе тарелку.

Его голос звучит хрипло.

Больше с колен отца Мира не слазит. Ест прямо так. А мы с Данилом часто переглядываемся.

— Что теперь будет? — спрашиваю я тихо.