Я тебя отпускаю

Такая вот жизнь дурацкая. Все как-то поздно случается, как-то неправильно, пап. – Она убрала фотографию в сумку, в последний раз оглядела горницу, свое временное пристанище, и вышла во двор.

Валентина стояла у калитки.

– А, собралась! – кивнула она. – Пять минут – и едем! Нина моя отказалась, приболела чего-то. Она давлением с молодости мается. А уж сейчас и подавно.

В машине Михаил попытался завести с Риной разговор:

– Уезжаете? Не показались наши места?

Рина улыбнулась:

– Да почему же? Еще как показались. Красота, куда ни посмотри.

Рина смотрела по сторонам, прощаясь с окрестностями, пролетавшими хуторами и деревеньками, мокрым лесом, опавшими листьями, желтыми, пустыми полями. Со всей этой красотой, прекрасной, но чужой. Почему-то сжалось сердце. Как будто именно в эти минуты она прощалась с отцом. Теперь навсегда.

Зазвонил телефон, и Рина вздрогнула от неожиданности. Эдик.

– Да. Еду, еду! К утру буду в Москве. Встречай на вокзале!

Слышно было отвратительно, Эдик что-то говорил, но звук пропадал, и, раздраженная, Рина собралась было дать отбой, но тут услышала то, что привело ее в ярость.

– Что? – переспросила она. – Как это так? Как зарубили? Да такого не может быть! Кто? Сам? Ты спятил, Эдик? Как он мог зарубить? Он же ждал наш проект, как манну небесную. Говорил, что он беспроигрышный и что здесь вообще не будет осечек!

Разговор по-прежнему прерывался, в трубке сипело, шипело и крякало.

Рина не на шутку распсиховалась: вспотела, дрожащими руками расстегнула ворот куртки, сорвала с шеи платок, отерла со лба пот и как заведенная повторяла:

– Эдик! Алло! Ты меня слышишь? – Я тебя плохо! Отвратительно просто! Что-что? Повтори! Повтори, слышишь? – И снова: – Нет, я не верю.

Разговор прервался – разъединили. Рина сидела остолбеневшая, застывшая, не выпуская из рук телефон. Мишка с удивлением разглядывал ее в зеркало обзора и косился на Валентину. Та хмурилась и молчала, но в конце концов решилась и, легонько дотронувшись до Рининой руки, спросила:

– Что-то случилось, девочка?

– Не поняла еще, но, кажется, да.

Въехали в город. Рина посмотрела на телефон – появился сигнал.

Она снова набрала номер Эдика. Тот все подтвердил: Н. проект зарубил, говорил о нем пренебрежительно, мерзко усмехался и «вообще сказал много гадостей, вы уж простите».

– Каких? – жестко спросила Рина. – Давай, давай! И поподробней! Ничего не пропускай, слышишь?

Эдик решился.