Я тебя купил

— Кирилл, — не самый подходящий момент, но он ведь там истекает кровью, я не была уверенна в том, что он жив, но если да, то пока мы стоим и обнимаемся, он из последних сил цепляется за жизнь, — он там, — кажется только сейчас меня окончательно накрыла истерика, я задыхалась от собственных всхлипов, вырывалась из объятий Саши и он наконец меня отпустил. Развернулась и рванула в дом, за мной следом поспешил Олег. Кирилл лежал на окровавленном полу с закрытыми глазами и приоткрытым ртом, взвизгнула и прикрыла рот рукой.

— Живой, — констатировал он, — но долго не протянет, если не отвезем в больницу.

— До клиники Астахова он не дотянет, — послышался голос Саши из-за спины, — нужно вести в ближайшую государственную.

Олег кивнул, Кирилла погрузили в машину, предварительно очень быстро, просто с какой-то нечеловеческой скоростью перевязав его грудь бинтами, найденными в доме. Все это время я находилась в прострации, наблюдала за их действиями, а в голове крутилась одна единственная мысль: «Лишь бы он дотянул».

— Поехали, — меня схватили за руку, также как несколько минут назад, и потащили к машине, только на этот раз это был Саша.

— Куда ты меня везешь? — спросила я, понимая, что мы не едем в больницу с остальными. Кирилла повез Олег, рванул на такой скорости, что догнать его было бы практически невозможно, за ним поехали и остальные, Саша же свернул в совершенно другую сторону.

— К Олегу, — сухо ответил он, не отрывая взгляда от дороги. Он тяжело дышал, руки его напряженно, до побелевших костяшек, сжимали руль, а на лице играли желваки, он был в ярости.

— Отвези меня в больницу, — отвернувшись попросила я.

— Нет, — рявкнул он и еще сильнее сжал руки на руле.

— Да, Саша, — я не собиралась отступать, Кир чуть не погиб, защищая меня, отсиживаться у Громова, пока он борется за жизнь казалось непростительным.

— Нормально все будет с твоим благоверным, — выплюнул Саша.

Сжала ладони в кулаки, впиваясь ногтями в кожу и уговаривая себя не отвечать на его выпады. Объяснять что-то и оправдываться не собиралась. Зачем, если он все решил за нас обоих. Пусть он вернулся, но все еще был уверен в собственной правоте, верил только в то, во что хотел верить сам. Пусть верит, переубеждать я его не стану, у него было время меня выслушать, он не захотел, а теперь я не хочу оправдываться.

— Что, даже отрицать не станешь? — усмехнулся он.