Я тебя не хотела

Туда мне и надо, а с причинами такой импульсивности я буду разбираться потом.

Но дойти до двери под надписью мне не удалось, потому что на запястье сомкнулись крепкие пальцы, а потом меня толкнули к стене. Мужские ладони тяжело опустились на стену возле моей головы, заключив меня в плен. Роман молчал. Смотрел в упор в глаза и молчал. А электричество стало невыносимым. Оно жгло и заставляло дрожать и дышать так глубоко, что голова кружилась уже не только от алкоголя. Я прижала ладони к шершавой стене в надежде, что это остановит головокружение, но это не помогло, потому что земля совсем ушла из-под ног, когда тёплые губы коснулись моих и забрали мой шумный вздох.

Внутри всё заметалось, колеблясь, забилось между обидой и несбывшимся желанием. Память вспышками, как тот стробоскоп, подкидывала то кадры с его мягкой улыбкой и тихим «фенек…», то обезумевшие от страсти глаза и стену, о которую разбивались мои многократные просьбы прекратить.

– Остановись… – прошептала я так жалко, что и сама бы себе не поверила, когда Рома позволил мне сделать вдох.

– Что же ты делаешь со мной, Аня? – прошептал хрипло и даже как-то зло, прижавшись своим лбом к моему.

– Зачем тебе я, когда у тебя есть такие как Ева?

– Я не знаю, – по шее от его шёпота побежали мурашки. – Если бы только мог это объяснить. Они все были похожи на тебя, я и сам это не сразу осознал, Аня, пока Макс не ткнул меня носом как котёнка. Я в каждой искал тебя, понимаешь? И чуть с ума не сошёл, когда ты ворвалась в мой офис и в мою жизнь снова.

– Рома…

– Я не знаю, что мне делать, Фенек, не знаю, как жить с тобой в одной квартире и не сходить с ума. Я думал смогу, – Рома резко развернул меня лицом к стене и прижался сзади всем телом. – Но я не могу! Понимаешь? Мне не хватает силы воли не прикасаться к тебе.

Я упёрлась ладонями в стену, едва не содрав кожу, когда сзади к шее прижались горячие губы, продвинулись вниз вдоль позвоночника. Рома стащил платье с моего плеча, оголяя кожу и покрывая её обжигающими поцелуями.

Ноги ослабели и колени подкосились, когда его ладонь прижалась к низу моего живота. Можно сколько угодно лгать самой себе, что я его не хочу, но моё собственное тело меня обличает. Когда дыхание вырывается с шумом, почти со стоном, стоит настойчивой ладони, запутавшись в фатиновой юбке, потащить её вверх.

– У меня в голове помутилось, когда ты в тех грёбаных джинсовых шортах полезла на стул подклеить обоину, – горячий шёпот в спину и снова волны дрожи.