Я тебе объявляю развод, майор!

– Совсем насовсем?

– Совсем. Я развожусь! – сообщила братьям, задрав нос.

Марк с Мироном переглянулись, а я страдальчески скривилась.

Сегодня была суббота, а по субботам вся наша большая семья, состоящая из четырех моих старших братьев, меня, мамы с папой и бабушки, собиралась в родительском доме. Это стало своего рода традицией после того, как все дети выросли и разъехались.

– Все слышали? – крикнул Мирон на всю квартиру. – Фаня разводится!

Коридор стал быстро заполняться моими братьями. Арсений, на правах старшего, был, как всегда, сосредоточен и хмур.

Четыре высоченных брюнета смотрели на меня с укором. Я единственная в семье была рыжей, с россыпью ярких веснушек на лице и крохотным ростом. Копия моей любимой бабули.

– Что встали? Да, развожусь! – уперев руки в бока и драчливо выставив вперед ногу в тапочке, сообщила я.

– Нет! – дружно гаркнули братцы.

– Фаня, мы только успели выдохнуть! Папа перестал, наконец, пить успокоительные.

– Точно! Мы сейчас быстренько съездим к твоему Шведову, набьем ему морду и вернем тебя обратно, – невероятно обрадовался поддержке брата Мирон.

– Вы уже пытались набить ему морду, когда он только начал за мной ухаживать, – напомнила я, – и что вышло? Оба себе ночью путь не фонариками, а синяками подсвечивали!

– А мы вчетвером поедем. Фаня, ну какой развод? Яр тебя любит, ценит, терпит, даже не бьет, хотя надо бы… – убеждающе заговорил Сева, но на последней фразе споткнулся и замолчал, наткнувшись на мой горящий взгляд.

– А где папа? – подозрительно спросила я, надеясь на поддержку родителя.

– Они с мамой поехали ей пальто покупать, – быстро ответил Мирон. – Не меняй тему!

– Да разойдитесь вы! – психанула я.

– Нет, Фаня! Ты сейчас нам быстренько расскажешь, чем провинился твой Ярик, мы тебя так же быстро убедим, что он лапочка, и ты снова вернешься в лоно семьи, – обнимая меня с одной стороны, произнес Марк.

– Да, сестренка, ты погорячилась, и мы тебе сейчас это докажем, – подошел с другого бока Мирон.

– Да вам какая разница? Вы все равно уже давно живете отдельно! – возмутилась я.

– Мы переживаем за папу и его душевное здоровье, – нагло ответил Мирон.

Две одинаково наглые физиономии быстро подняли меня на руки и… потащили к двери.

– Поставьте, где взяли! – замотав ногами в воздухе, закричала я, пока братцы несли меня к выходу.