Я тебе объявляю дружбу, майор

– Не красней, высочество, твои чувства взаимны, правда, художник из меня хреновенький… Но в остальном – хоть сейчас в загс.

– А можно для начала в душ, а? – жалобно пропищала я, хотя сердце от неожиданного признания забилось как одержимое.

– Получается, возражений по первым пунктам нет, – обрадовался Мир.

– Есть. Но я их тебе после душа скажу, – пробурчала я, откидывая одеяло.

Попыталась встать, но голова закружилась, а в глазах потемнело. После нехитрого осмотра поняла, что заботливый Мирон вчера не только привез меня к себе домой, но и переодел в свою футболку, по-джентльменски оставив на мне белье.

– Почему мы у тебя? – все-таки поинтересовалась я.

– Потому что пить меньше надо, – пожал плечами майор, – ты ни в какую не соглашалась дать мне ключи от своей квартиры. Сначала я хотел просто забросить тебя в окно, но потом решил, что мать моих будущих детей…

– Все, молчи! – перебила я, клятвенно обещая себе больше никогда в жизни не пить ничего крепче кефира!

– Давай помогу, – вздохнул Мирон и протянул мне руку.

Я вложила свою ладонь в его и медленно поднялась, игнорируя противное головокружение.

Мир укоризненно покачал головой и осторожно взял меня на руки. Я тихонько ойкнула и вцепилась ладонями в его плечи. Зажмурилась, неосознанно прижимаясь ближе к его голому торсу и вдыхая аромат его геля для душа.

Сердце билось как-то неспокойно, а я вдруг вспомнила:

– Как ты себя чувствуешь? Температуры нет?

– Ты когда вчера пьяную партизанскую войну прокурору объявляла, о чем думала? – не сдержался Мирон.

– О тебе, – честно призналась я.

Мирон поперхнулся, поставил меня на пол и галантно открыл дверь в ванную комнату.

– Иди в душ, потом расскажешь, – вздохнул он, запуская пятерню в волосы. – Или помочь? – игриво добавил Мир.

– Не надо.

Я быстро сделала шаг, закрываясь изнутри, и глубоко вздохнула, осматриваясь. Обычная ванная комната, светлая и просторная. На стиральной машине лежала белая футболка с миньоном на груди, а на раковине – зубная щетка в упаковке.

В груди разливалось тепло от неожиданного проявления заботы. Я улыбнулась и потянулась к крану, настроила воду попрохладней и встала под тугие струи. Осмотрелась, но кроме мужского шампуня и геля для душа ничего больше не нашла. Надеюсь, Мирон не будет против…

После душа стало легче – или то горькое пойло, которое дал мне Мирон, подействовало. Меня перестало мутить, и даже головная боль стала вполне терпимой.