Я тебе изменяю

Пару раз, когда приходил домой к жене под шафе, пытался затащить ее в кровать, на что Оля лишь смеялась, а утром с улыбкой заверяла его, что даже если бы Ланской принял весь запас виагры в мире, у них ничего бы все равно не вышло. Это обнадеживало.

Подскочив из чужой, отвратительной и смятой постели, Глеб нашел взглядом свои вещи. Они висели на спинке одного из стульев – оказывается, Божена была аккуратисткой и позаботилась о том, чтобы джинсы и рубашка Ланского провели ночь так, чтобы не помяться. Трусы, слава всем святым, оказались на Глебе.

Одевшись, Ланской забрал телефон и портмоне, которые тоже обнаружились в поле зрения, да и еще и положенные аккуратно на прикроватной тумбочке, после чего вышел из спальни Божены.

– Я не помню ничего с того момента, когда выпил последнюю порцию Джеймсона, – сказал, зайдя на кухню, где ему, судя по всему, готовили завтрак.

Божена колдовала то ли над яичницей, то ли над омлетом – с порога было не разглядеть. Однако Ланской в любом случае чувствовал сейчас лишь спазмы тошноты.

– Зато помню я, – расплылась в улыбке Божена. – Есть даже пару фоток. – Она подняла вилку вверх, как будто это было ее оружие, которым она вызывала Глеба на дуэль. – И сделала я их не по своей воле. Ты сам просил показать… в общем, ну, ты понимаешь, как мы с тобой…

Она зарделась и вновь повернулась к сковороде, а брови Ланского едва не очутились на макушке. Он что, просил ее снять горяченький материал во всей красе, а Божена это сделала?

– В смысле? – выдавил из себя Глеб, на что Божена отреагировала весьма прытко.

Подлетев к столу, на котором лежал ее мобильник, схватила тот и повертела в воздухе.

– В прямом, конечно! Ты просил запечатлеть все, что между нами происходило. Я это сделала. Хочешь – посмотри."

"Острые коготки, которыми она впивалась в телефон, показались едва ли не смертоносным оружием, которым сейчас Божена держала все, что находилось между ног Глеба Ланского. Он помотал головой и отступил на шаг. Отчего-то в наличие доказательств проведенной вместе ночи верилось без слов.

– Не хочу, – выдавил из себя Ланской, после чего развернулся и помчался прочь из этой ужасной квартиры.

Кажется, Божена окликнула его, совершенно искренне вопросив: «Как же завтрак?»

Глебу на это было плевать. Он бежал туда, где после добровольного признания во всех грехах должен был получить совершенно заслуженный приговор.

К Ольге.

* * *Я будто нутром чувствовала, что Глеб придет.