Я тебе изменяю

Как летнее марево, которого не касается ни единое дыхание ветра.

– О чем? – пожала плечами жена. – О твоем Вымени? О Римме Феликсовне, мечтающей отобрать Тео? О том, что ты уже начал поднимать связи, чтобы лишить меня ребенка? О том, что я слишком толстая для тебя?

Водопад вопросов, полных явных и скрытых обвинений в том, что Глеб натворил, падал и падал, пока Оля не добавила устало:

– Нет, Глеб. Об этом всем мы уже сто раз беседовали. Я больше не хочу – ни нервничать, ни переливать из пустого в порожнее. Теодора ты получишь только через мой труп.

– Я не собираюсь отнимать у тебя сына!

Ланской выпалил эти слова с жаром. Со всем, на который был способен. Со всем, который пылал сейчас в душе.

– О! – только и сказала Оля.

Черт! И это вся ее реакция? А вообще, чего он хотел? Чтобы жена бросилась к нему с благодарностями за то, что не разлучает с ребенком?

– Я не собираюсь отнимать Тео. И я… не хочу с тобой разводиться.

Он сделал еще шаг, Оля не отступила, не сбежала. Это придало уверенности в том, что все еще можно повернуть вспять.

– Я люблю тебя. Я хочу, чтобы у нас снова все было хорошо.

Ланской положил руки на плечи Ольге, но она скинула их и, прищурившись, выдала:

– А хорошо – это как? А, Глеб? Ты будешь выводить свою Божену и прочих баб в свет, пока дома у плиты тебя ждет верная супруга? М? А потом, когда решишь, что ее – то есть, меня, – можно оскорбить, унизить, растоптать – заявишь вновь, что ты мне изменил?

– Я не спал с Боженой!

– А с кем спал? А хотя… какая, разница? Ты был с ней.

Ланской поморщился. Ольга была права, хоть и резка в том, как это озвучила. Она развернулась и направилась в детскую. Быстро собрала там несколько игрушек и, вернувшись в прихожую, начала обуваться.

Глеб оказался рядом во мгновение ока. Сейчас хотелось лишь одного – удержать, запереть здесь с собой и заставить забыть о той боли, которую он ей причинил.

– А знаешь что? – уже открыв дверь и стоя на пороге, наконец, сказала Ольга, и сердце Ланского пропустило удар.

– Что? – выдавил он из себя.

– Имя Тео ведь было придумано Риммой Феликсовной. Я думаю, что самое время, пока сын маленький, сменить его официально. Пусть действительно будет Федором.