Я тебе изменяю

У нас действительно родилась самая прекрасная девочка на свете.

Мы назвали ее Надеждой.

* * *"

"– Рудик! Знаешь, о чем я тут недавно подумала?..

– О чем, моя дорогая?

Произнеся это, он тихо подошел сзади, мягко взял ее руку в свою и поцеловал ладонь. По коже Риммы Феликсовны мигом побежали мурашки, а на душе стало непередаваемо тепло: такая незначительная, и, казалось, почти невесомая ласка, а сколько же в ней было внимания и нежности!

И в этом был весь Рудольф. По-старомодному галантный, но при этом – открытый всему новому…

Ей нравилось, как он ухаживал за ней.

– Твой приятель, Анатолий, из шахматного клуба… – произнесла как можно более равнодушно, – он ведь, кажется, давно уже овдовел?

Рука Рудика, все еще державшая ее руку, вмиг окаменела, но вскоре расслабилась. Он нахмурился, поинтересовался нарочито грозно:

– Мне стоит ревновать?

Римма Феликсовна замерла на секунду от удивления, но почти сразу же беззаботно рассмеялась.

– Конечно нет! Я просто подумала, он такой интересный мужчина, а моя сватья, Анна Николаевна, тоже уже давненько одна…

Римма Феликсовна не видела этого, но ясно почувствовала, как Рудик с улыбкой покачал головой на это ее заявление, а мгновение спустя опустился в соседнее с ней кресло.

– Ох, Римма, а ты не меняешься, – произнес он, но в словах его не было ни малейшего осуждения, лишь добродушное подначивание.

Щеки Риммы Феликсовны невольно вспыхнули алым. Вспомнилось все то дурное, что наделала, вмешавшись в семью Глеба и Оли – собственно, она никогда этого и не забывала, просто научилась как-то сосуществовать со своим прошлым, которое все равно никак не могла исправить. Все, что было теперь в ее силах – это доказывать всем, и себе самой тоже, что прежних ошибок больше не повторит.