Я тебе изменяю

И облегченно выдохнула, когда услышала в ответ:

– Конечно, моя милая! Все, что угодно!

Божена отстранилась от ее груди, изящно утерла заплаканные глаза и, потупив взор, тихо попросила:

– Вы не могли бы взять у Тео какую-нибудь вещь?..

– Зачем? – потрясенно переспросила Римма Феликсовна.

Божена снова вобрала в себя воздух и разразилась громким плачем.

– Ах, Риммочка вы моя Феликсовна… со мной случилась беда…

– Какая… беда?

Перемежая слова рыданиями, Божена начала рассказывать:

– Я хранила себя… как порядочная девушка… для Глеба… но однаждыыы…

Она выдала очередную порцию воя.

– Однажды на меня напали… изнасиловали… и скрылись… и вот теперь… я…

Ее тело весьма натурально затряслось в приступе истерики.

– Теперь я беременна! И не знаю, от кого!

На самом деле она, конечно, все прекрасно знала. И не было никакого насилия, никакого нападения. Все было куда как более прозаично: она залетела от своего любовника, а тот ясно дал понять, что рассчитывать ей не на что. И что если продолжит его донимать, то ее уж точно найдут в какой-нибудь канаве в не очень живом виде…

Впрочем, она все это знала с самого начала.

– Вы поможете мне? – спросила она заискивающе, с совершенно искренним отчаянием цепляясь за руку Риммы Феликсовны.

Ответ не заставил себя ждать.

– Помогу, конечно, моя дорогая, помогу…

Я вышла из здания суда и вдохнула полной грудью свежий, чуть стыловатый воздух.

И, как следствие, я вновь начала сомневаться в правильности решения. Так, Оля, перестань рефлексировать и в новый счастливый путь. Теперь у твоего мужа другая жизнь, другая женщина и еще один ребенок. И как бы там ни было, от этого не спрятаться, не скрыться.

Но это в будущем. А я сейчас собиралась думать о настоящем.

– Ольга… Прости! – выдохнул знакомый голос, когда мне в плечо что-то ударило, да так, что я едва не выронила сумку.

Подняв взгляд, обнаружила перед собой Диму собственной персоной.