Я хочу твоего мужа

Так что она еще тут, — отвечает он и тут же нервно добавляет, — мы не общаемся! Совершенно! Что бы она ни сказала, не верь ей! Даже мельком…

— Она мне угрожала, Леш, — перебиваю его эмоциональное словоизлияние, — сказала, чтобы я по ночам одна не ходила, а то мало ли что может случиться.

Снова молчание в трубке.

— Леша!

— Это уже перебор, — выдает Березин после затянувшейся паузы

— По-твоему, я вру?

— Я этого не говорил.

— В чем тогда перебор?

— Мне кажется, вот здесь ты точно что-то не так поняла. — уже увереннее подхватывает он, — я понимаю, что виноват перед тобой.

— Защищаешь? — горько усмехаюсь.

— Что? Нет! Погоди, Кир! — пугается, что сброшу разговор, — Кто в своем уме будет угрожать другому человеку? Это же преступление.

Бедняга не в курсе, что его непогрешимая Марина уже перешла черту и организовала поджог.

— Я не защищаю ее. Просто говорю, что она не бандюган какой-нибудь. Твое право злиться, но не надо впадать в крайности.

— А какая она? Добрая, ласковая, отзывчивая? Смотрит большими влюбленными глазами и, когда надо, хвалит?

— Кира, пожалуйста, не надо. Я просто пытаюсь найти логичное объяснение.

Что ж, пусть ищет. Можно было бы облегчить ему поиски, сказать про запись нашего разговора, про прораба, который вышвырнул Прокину на улицу, про поджог. Но я ничего не говорю. Мне не хочется. Потому что даже в такой ситуации он не спросил, в порядке ли я, не нужна ли мне помощь.

Вместо этого надсадно скрипит мозгами, пытаясь найти какое-то объяснение.

— Ладно. Ты прав, ерунда все это.

— Вот именно, — слышу в его голосе облегчение, — Но я с ней поговорю. Скажу, чтобы не смела больше к тебе приближаться.

— Спасибо. Ты лучший.

Я не знаю, уловил ли он сарказм в моей последней фразе. Скорее всего нет.

Откладываю телефон, стучу пальчиками по столу, отбивая надрывный ритм порванной аорты. В голове звенят отголоски его слов, в груди больно.

Подруга приезжает даже не в семь, а на час раньше.

— А вот и я! — торжественно сообщает, вваливаясь в мой кабинет, — и меня преследует какой-то здоровенный маньяк.

За ее спиной маячит прораб. Бдит, чтобы меня снова не обидели. Давясь от смеха, киваю ему:

— Это свои. Родные.