Громов: Хозяин теней

— И не потому, что у Синода желания нет… нам бы свои Охотники крепко облегчили бы жизнь. Но… во-первых, душа твоя, как бы выразиться понятнее… пребывает опричь. И принадлежит не Господу.

Он перекрестился, а после указал на кругляшь.

— Отринешь её — утратишь дар… да и жизнь, скорее всего, тоже.

Вот-вот. Перебежчиков никто не любит.

— Во-вторых, указ государев прямо сие запрещает. И это правильно, ибо Церковь велика и люди в ней всякие бывают. Иные могут решить, что раз уж в их руках такая власть, то им и управлять не только путем в мир вышний, но и земным бытием, устраивая его по своему разумению.

— Как? — спрашивает Савка.

И мне вот тоже до страсти хочется узнать, как там, в здешних Европах заведено. В наших-то не особо интересно. Бывать доводилось. Иные и вовсе жить переехали, решивши, что так оно безопасней. Хотя как по мне, если надо тебя достать, то и там достанут.

А так-то…

Нет, я подумывал одно время.

Не стану.

Один замок, десяток, да даже сотня, пусть бы самых древних и помпезных, набитых историческим барахлом по самую маковку, не сделают из Савки Грома аристократа.

Хотя и родословную мне приобресть предлагали. Под стать замку.

Да…

— А вот так, что и во Французском королевстве, и в Британском, и в Испанском, да и в Австрийском правят не короли, но Святая Инквизиция, которая за спиной стоит да указывает, как оно жить.

— Нет.

— Подрастёшь, — Михаил Иванович, кажется, притомился от душевной это беседы. — Тогда и узнаешь… хотя… они вот тоже горазды людишек собирать. Ищут молодых одарённых, сманивают, обещая силу и блага многие… впрочем, мал ты ещё.

Он осёкся, сообразив, что говорит не о том. И встал.

— Отдыхай.

— А… вы?

— А меня в храме вон ждут.

— Вам… больно?

— Больно? Нет, скорее уж… неприятно. Вот как… касторовое масло пробовал?

— Гадость! — Савку аж скривило.

— Вот! А теперь представь, что оно у тебя и на завтрак, и на обед, и на ужин… это если по ощущениям.