Громов: Хозяин теней

И если в мудрости своей он дозволяет существовать магометянам или иудеям… или детям Неназываемой, то не нам, слабым, тому препятствовать.

Неожиданно.

Реально.

— А… отец Афанасий говорит, что скверна… что от того, что я такой. Не только я, — Савка слегка путался. А вот я сидел тихо.

Очень тихо.

Что-то подсказывало, что если кто и способен почуять мое в теле Савки присутствие, так вот этот понимающий и добрый с виду мужик.

— Есть и такое мнение. Знаю. Я поговорю с отцом Афанасием.

Вот только не хватало.

— Н-не надо, — Савка и сам сложил два и два. — Он… так-то хороший. И молится крепко. Все вон иконы… светятся…

— Видишь?

— Вижу.

И я вижу, что теперь мужик сбросил маску расслабленности.

— И хорошо… тогда он и вправду молодец. Ты, Савелий, пойми, что и священники — они тоже люди.

— А если… и вправду? Тень ведь меня не видела, пока я не… не уставился на неё.

Савку передёрнуло от воспоминаний. И сердце его заколотилось быстро-быстро, но тяжёлая рука легла на плечо, успокаивая.

— Это свойство дара. И не только твоего. Отец рассказывал тебе, что есть тени?

— Нет. Он… он говорил, что я мал ещё.

— Есть, — согласился Михаил Иванович.

А то.

После увиденного даже у меня сомнений не осталось, что тени есть.

— Наш мир лежит меж миром Вышним, где обретаются ангелы Господни и души праведников, а также миром, более известным, как Навь, куда попадают души грешников, — Михаил Иванович рассказывал спокойно. — Из мира Вышнего люди получают благодать, которая у иных становится Даром.

— Дарники?

— Именно. Они волею Божьей обретают силу повелевать огнём ли, водою ли. Исцелять, как ваша Евдокия Путятична… хорошая женщина?

— Хорошая, — согласился Савка.

— Вот и мне так подумалось, — кивнул Михаил Иванович. — Ты от кушай, кушай… кушай и слушай. От мира Нави тоже поднимается сила. Одни говорят, что происходит это из природного равновесия, дабы Вышний мир не поглотил наш всецело, а потому прорывы сии есть в какой-то мере благо.