Громов: Хозяин теней

Если у него и была мысль отказаться, то после этого заявления исчезла.

— Тут, на окраинах, — Еремей как-то сразу и успокаивается. — Богатым взяться неоткуда. Рабочий люд. И многие едут из деревень за лучшею жизнь. Сперва сами, потом и семьи тащат. Оно-то как, пока силы есть, есть и работа. И платят за неё рублём. Многие на заводах вон и пайку дают, чтоб силы были, а нет — так при лавке заводской всегда и на лист взять можно.

Под расписку?

— А цены? — спрашиваю, подозревая подвох.

— Верно мыслишь. Цены там иные, нежели в городе.

Улица обогнула мрачные громадины пятиэтажных зданий, чтобы завернуть к небольшому, отделённому от прочих забором, строению.

Больничка.

— Церквушка тут стояла недалече. И стоит по сей день, но та-то, сказывают, была старою, деревянною. А уж при ней и монастырь имелся. Тоже махонький, еще, сказывали, при государе Иване поставленный, будто бы даже его женою, но тут уж врут люди. Им дай бы чего этакого повыдумать… так вот, раньше-то место сие числилось дальним. За городом стояло, после уж на отшибе.

— Но город рос… — не выдерживаю.

— Именно. И вырос. Больничку нынешнюю построила помещица Сунькова, в благодарность. При монастыре то ли сына излечили, то ли дочь, то ли саму её. Главное, что принимали там всех скорбных и болящих. Уже после, как город добрался, то порывались закрыть, но люди не позволили. Да и Синод вмешался, дескать, фабрику в любом ином месте поставить можно, а церковь — только на намоленном. Ну и больничка — дело благое, в отличие от фабрики.

А ведь Еремей не просто так рассказывает, не для того, чтоб время занять.

Это тоже учёба.

— Они и домишко подновили, и оградку. И монастырю деньжат добавили, на содержание. А ещё сказали так, что с фабриками и порядками их много тьмы в мир прибывает. И коль свет вовсе убрать, то беда случится… и обязали десятину отчислять. На… эти…

— Социальные нужды? — вырывается у меня.

— Именно, — Еремей повторяет. — Социальные нужды.