Грей. Кристиан Грей о пятидесяти оттенках

– Неужели?

– Да, и опять ребенок. Четвертый случай за месяц. Если бы только родители делали детям прививки! – Грейс печально качает головой. – Я так рада, что наши дети почти не болели. Слава богу, у них не было ничего тяжелее ветрянки. Бедняга Элиот.

Мы все глядим на Элиота. Он перестает жевать и замирает с полным ртом. Братец не любит быть в центре внимания. Кавана вопросительно смотрит на Грейс.

– Кристиану и Мие повезло, – объясняет Грейс. – У них ветрянка была в легкой форме, обошлись парой пузырьков.

Ох, мама, уймись!

– Пап, так ты видел игру «Сиэтл Маринерс»?

Похоже, Элиот жаждет перевести разговор на другую тему. Я, впрочем, тоже.

– Даже не верится, что они обыграли «Нью-Йорк янкиз», – отвечает Кэррик.

– А ты, акула бизнеса, смотрел матч? – спрашивает Элиот.

– Нет, но я читаю спортивные новости.

– «Моряки» – молодцы, хорошо идут. Девять выигрышей в последних одиннадцати матчах вселяют надежду, – радуется отец.

– Да, этот сезон у них гораздо лучше, чем в две тысячи десятом, – вставляю я.

– Гутьеррес в центре был бесподобен. Как он принял мяч! Супер!

Элиот вскидывает руки, Кавана ластится к нему, будто влюбленная дурочка.

– Как вы устроились в новой квартире? – спрашивает Грейс Ану.

– Мы пока там только переночевали, я еще не успела распаковать вещи, но мне нравится, что квартира в самом центре. До рынка Пайк-Плейс рукой подать, и набережная недалеко.

– О, так вы живете по соседству с Кристианом! – говорит Грейс.

Мамина помощница по хозяйству убирает со стола.

– Ана, ты была в Париже? – спрашивает Миа.

– Нет, но очень бы хотела там побывать.

– Мы провели в Париже медовый месяц, – говорит мама.

Они с отцом обмениваются взглядом, который, если честно, я бы предпочел не видеть. Они явно там не скучали.

– Прекрасный город, – соглашается Миа, – если не считать парижан. Кристиан, ты должен свозить Ану в Париж!

– Думаю, она предпочитает Лондон, – отвечаю я на смехотворное предложение сестренки.

Положив руку Ане на колено, я медленно исследую ее бедро. Мои пальцы поднимаются все выше, подол платья задирается. Я хочу прикасаться к Ане, гладить там, где должны быть ее трусики. Мой член встает в предвкушении, я сдерживаю стон и ерзаю на стуле.

Ана отстраняется от меня и норовит скрестить ноги, но я сжимаю ее бедро. «Не смей!» – мысленно велю я.