Грей. Кристиан Грей о пятидесяти оттенках

– Как бы я хотел знать, о чем ты думаешь, Анастейша!

Когда моя рука спускается до подбородка Аны, я приподнимаю ее голову, чтобы видеть выражение ее лица. Ана замирает, смотрит на меня, и у нее темнеют зрачки.

– Сейчас, – шепчет она, – я думаю, что у тебя красивый галстук.

Ответ Аны меня смешит.

– С недавних пор он стал моим любимым.

Она улыбается.

– Изумительно выглядишь, Анастейша, тебе очень идет это платье, я могу гладить твою спину, касаться твоей прекрасной кожи.

Ана приоткрывает рот, ее дыхание учащается, и я чувствую, как нас неудержимо влечет друг к другу.

– Ты же знаешь, малышка, что все будет хорошо, – говорю я тихим хриплым голосом, который выдает мое вожделение.

Она зажмуривается, сглатывает, делает глубокий вдох. Вновь открывает глаза и буквально излучает тревогу.

– Но я хочу большего, – шепчет она.

– Большего?

Она кивает.

– Большего, – тихо повторяю я, проводя пальцем по ее губе, такой податливой и мягкой. – Ты хочешь цветов и сердечек.

Хреново. У нас ничего не выйдет. Без вариантов.

Мне больно. Мои мечты и надежды рушатся прямо на глазах. Широко распахнув глаза, Ана смотрит невинным и умоляющим взглядом. Проклятье! Она безумно соблазнительна.

– Анастейша, я ничего об этом не знаю.

– Я тоже.

Конечно, она же ни с кем до меня не встречалась.

– Ты вообще ничего не знаешь.

– А то, что знаешь ты, неправильно, – выдыхает она.

– Неправильно? Только не для меня, – защищаюсь я. – Попробуй сама.

«Прошу тебя, согласись». Ана пристально вглядывается в мое лицо, ищет подсказки.

– Хорошо, – шепчет она.

– Что?

Я весь внимание; по телу бегут мурашки.

– Хорошо, я попробую.

– Так ты согласна? – Не верю своим ушам.

– Да, при условии соблюдения пределов допустимого. Я попробую.

Боже милостивый! Хватаю Ану в объятия, прижимаю к себе, зарываюсь лицом в ее волосы, вдыхая соблазнительный аромат. Плевать, что вокруг полно людей. Сейчас здесь только мы с ней.