Господин следователь. Книга девятая

Казармы стандартные, можно определить численность личного состава, дислокацию.

— М-м… — одобрительно мыкнул Николай Иванович. Интересно, он какое государство имел в виду? Так кто? Немцы или австрийцы?

— Значит, Австро-Венгрия?

На сей раз Наволоцкий мычать не стал, кивнул.

— Калиновский, судя по его счетам и поместью, продавал информацию не год и не два. Возможно, лет пять или десять. Деяния генерала стали известны, его решили казнить как изменника, а кроме того, лишить мундира и наград. Но все-таки — почему это сделали тайно, да еще имитировали самоубийство?

И тут Николай Иванович не выдержал, а довольно-таки раздраженно отозвался:

— Тайно, потому что смертная казнь в Российской империи отменена еще при Елизавете.

Если бы об измене Калиновского стало известно на тот момент, когда он был на службе, его бы судил военный суд. Но коли он вышел в отставку, его бы стал судить суд присяжных. А это, сами понимаете, только каторга. Каторга — наказание суровое, но не смерть. К тому же — кому нужна огласка? А за измену дорого платить нужно. К тому же, это еще и намек был для тех, кто примеру Калиновского мог последовать. На кого намек, по вашему мнению?

— На Иуду, — предположил я.

— Совершенно верно. Ошибку допустили, потому что вас в расчет не приняли. А вы своим запросом о генеральском формуляре Военное министерство напугали. Запрос, разумеется, за подписью Новгородского губернатора был, но понятно же — кто в Череповце такой умный. Другой бы, на вашем месте только рад был — повесился, господин генерал, так и черт с ним, работы меньше.

А вы взбаламутили всех, пришлось к министру юстиции идти.

— Так надо было более ответственно подходить к имитации, — хмыкнул я. — Зачем было Калиновского в город тащить? Неужели в имении подходящей осины не было?

— Если в город привезли, стало быть — так надобно было, — отрезал Николай Иванович.

— Он должен был какие-то документы вернуть или что?"

"Не пожелал отвечать чиновник «экспедиции», но и не отрицает. Ящики стола в доме генерала пустые были.

Вероятно, что-то требовалось.

Видя, что Наволоцкий собирается уходить, поспешно спросил:

— Николай Иванович, а где нынче сын генерала? Он же теперь наследник?

— Уже нет. Не сумеет свои права заявить. Оттуда не заявишь.

Вот оно как. Сынок тоже был в деле?

— Значит, его сынок, скорее всего, и подвиг папочку на измену? А как именно?

Надворный советник поднялся с места.

— Простите, мне пора. В одиннадцать часов почтовая карета уходит, лучше поторопиться.